Истории героев СВО
«Пули их не брали»: боец СВО Вантэс о мистических тату, героизме и Бахмуте
Военнослужащий штурмового отряда с позывным Вантэс до начала СВО работал художником, мастером в тату-салоне. В 2022-м он ушел на фронт. Награжден медалью «За отвагу», медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» и другими почетными знаками. О том, как выводили из-под огня в Бахмуте стариков и детей, боевом братстве и молитвах в окопах, штурмовик рассказал NEWS.ru.
Для чего мастер тату Вантэс ушел на СВО
— Что мотивировало вас пойти на фронт?
— Я родом из Волгоградской области, это казачий край. Отец мой работал кинологом в милиции. Он принимал участие в первой чеченской кампании, в штурме Грозного. Был ранен, награжден медалью «За отвагу». А я принимал участие во второй [чеченской кампании], был командиром отделения.
Многие мои бывшие сослуживцы отправились на СВО буквально с самых первых дней. Я, работая давно уже по гражданской специальности — тату-мастером, — был прикреплен к БАРСу, это боевой армейский резерв страны. Оставаться в резерве не хотелось. Чувствовал, что должен находиться вместе с ребятами на переднем крае. Посмотрел фильм «Лучшие в аду».
— Вдохновились?
— Ну да. Поговорил с нашим военкомом, сообщил, что хочу подписать контракт. В ответ услышал: «Поезжай». Никогда не забуду глаза отца, когда он меня провожал. В самые сложные минуты я вспоминал его — и становилось легче.
Военнослужащий штурмового отряда с позывным Вантэс (справа)
Что самое страшное на СВО, по мнению Вантэса
— Что ощущается, когда вокруг гуляет смерть? Страшно?
— А вы как думаете? Не боятся только мертвые. И то, что атеистов в окопах нет, — абсолютно верно. Крестились, молились. Особенно когда пулемет работает [в эти минуты молитва особенно неистовая].
Время останавливается, ты — будто вне его. Выброс адреналина такой, что не сравнить ни с одной американской горкой. Наблюдаешь себя словно со стороны. Как будто в отдалении от собственного тела. Все на максималках, концентрация энергии колоссальная. И сила появляется нечеловеческая. Сложно сравнить с чем-либо другим.
— Есть мнение, что боевое братство — это ни с чем не сравнимое единение душ и сердец. Согласны?
— Абсолютно. Каждый прикрывает и бережет товарища, заботится больше о его жизни, чем о собственной. Все ребята отчаянные, смелые. Не было такого, чтобы сдали назад. Наоборот, не отступили ни на шаг, не потеряли ни один рубеж… Самое страшное — когда товарищ, с которым ты только что пять минут назад разговаривал, вдруг затихает. Молишься про себя, надеешься: «Только бы живой!»
Один раз после боя я в машину эвакуации погрузил раненых ребят — семь человек. Одного из них я из лужи вытащил. Его контузило, отбросило взрывом в лужу — упал лицом в воду и захлебывался. Я его успел подхватить, пока воды до смерти не нахлебался. Потом мы мчали в госпиталь, гнали как ненормальные под обстрелами. По счастью, успели — все живы остались.
— А еще чудесные истории, возможно мистические, вам встречались?
— Сложный вопрос. Ну, например, когда ребята узнали, что я тату-мастер, стали просить набивать им татухи. И вот среди тех, кому я набивал, ни один не был даже ранен. Все живы, слава богу. Пули их не брали.
Философских историй больше, чем мистики. Ну как философских. Лежим, например, как-то в подвале дома перед наступом (наступлением. — NEWS.ru) в Бахмуте.
И вдруг один боец спрашивает: «Мужики, хотите анекдот? Лежат как-то в окопе русский, татарин, азербайджанец, украинец, дагестанец, чеченец и хохол…» Мы переглянулись и поняли, что все перечисленные национальности присутствуют здесь и сейчас в этом подвале. И все мы воюем за нашу общую Родину — Россию. Да, и украинцев много за РФ воюют, по эту сторону, и у нас в подразделении было немало.
Что Вантэс наблюдал во время битвы за Бахмут
— Битву за Бахмут называют одной из самых тяжелых. Что наблюдали вы?
— Наше подразделение отреза́ло дороги, по которым ВСУ снабжали свои части обеспечением. Это требовалось для того, чтобы противник был обесточен, обезвожен и сдавался. То есть мы перед городом стояли. Позже, уже в самом Бахмуте, мы держали улицу Перемоги — от многоэтажек и до частного сектора.
Эвакуировали мирных людей из подвалов. Командир наш приказал бойцам снимать бронежилеты с себя и надевать на детей, женщин и стариков. Мы так и делали. Многие, выходя из подвалов, плакали и рассказывали, как над ними вээсушники издевались.
— Сейчас вы находитесь дома, поправляете здоровье. Что говорят родные? Сильно вас изменил фронт?
— Говорят, что я поменялся очень. Сентиментальным стал. Как фильм грустный по телевизору показывают, у меня слезы выступают. Не знаю почему.
Организовал военно-патриотический лагерь для мальчишек допризывного возраста. Обучаем их тактической медицине, тактике ведения огня в двойках при наступлении, при отходе. Изучаем пошагово. Ребята тянутся. На полигоне инструктирую. В общем, поскольку военный опыт прибавился, то хочется им поделиться. Героем себя не считаю. В моем окружении каждый второй воюет: кто-то вернулся домой, а кто-то — нет. Это общее дело и обязанность каждого мужика и казака — защищать страну.
На момент подготовки материала Вантэс снова уехал на фронт в составе подразделения БАРС.
NEWS.ru выражает благодарность движению «Мы есть русские!» и его лидеру Светлане Кузнецовой за помощь в подготовке материала.
Читайте также:
«В окопах уверовал»: боец СВО об операции «Труба» и спасительной шоколадке
«Осколок вошел под сердце»: первое интервью Дацика после гибели сына на СВО
«Вражеские дроны его добили»: боец СВО Горец о потерях, ранении и Зеленском
«В окопах уверовал»: боец СВО об операции «Труба» и спасительной шоколадке
Бойцу спецназа «Ахмат» с позывным Стрик нет еще и 30 лет, а он уже — опытный штурмовик. Награжден несколькими медалями, в том числе — за освобождение Бахмута. Кроме того, одним из первых прошел маршрут по легендарной «трубе» — отрезку газопровода «Уренгой — Помары — Ужгород» протяженностью в 16 км в марте 2025 года. Тогда в результате операции «Поток» ВСУ были выброшены из Курского приграничья. О том, как он «заживо горел», почему нельзя быть растерянным на фронте, и ценности глотка воды Стрик рассказал NEWS.ru.
Как боец спецназа «Ахмат» Стрик попал на СВО
— Как вы приняли решение пойти на СВО?
— Я жил в Челябинске. Отслужил в армии, немного успел поработать на складе, а потом — монтажником наружного трубопровода. Осенью 2022 года приятеля-сослуживца мобилизовали. Я у него спросил, страшно ли ему ехать на фронт. Он ответил: да, очень. Я подумал: интересно, а мне будет страшно?
И решил поехать, так сказать, испытать себя. Мама моя умерла уже на тот момент (папы не стало еще раньше). Я поставил ей памятник, ограду. И пошел добровольцем на СВО. Бабушке сказал, мол, призвали охранять границу, на посту буду стоять, ничего страшного. Ну а зачем ее волновать лишний раз? Она долго не знала, где я в действительности нахожусь.
Как боец Стрик горел заживо в Бахмуте
— Что стало самым неожиданным для вас на фронте?
— Многое. Помню, как, увидев прямо перед собой впервые вэсэушника, немножко растерялся. За это получил подзатыльник от старшего товарища. Он ругался: «Ты понимаешь, что этот мог тебя убить? Тут теряться нельзя — или ты его, или он тебя».
Странно было видеть разбитые дома, разрушенные населенные пункты, тела погибших под обстрелами ВСУ мирных людей. Думал, ладно, мы для ВСУ — враги. Вот с нами и воюйте, а мирные-то при чем? Я этого не понимаю. Представляешь картину: дети бегают, играются. А потом доля секунды — и нет детской площадки.
— Ну а как насчет страха? Он часто присутствует?
— Страх был, когда я горел заживо. В Бахмуте оставалось 2,5 км до полного взятия города. Мы штурмовали здание. ВСУ попытались нас оттуда выбить, зажгли дом. Когда все вокруг пылает, и ты внутри этого огня, то страх буквально парализует.
Я сам с собой разговаривал в тот момент. Говорю себе: ну неужели на этом все, закончится жизнь? Ответа не нашел. Но каким-то чудом собрался и побежал через огонь. Вся кожа моя была буквально наизнанку вывернута. Боли поначалу вообще не чувствуешь. Я даже сам эвакуировался в больницу. После лечения поехал домой в отпуск.
— Что сказала бабушка?
— Плакала, говорила, никуда больше не поедешь, сиди дома. Но в августе 2024 года ВСУ вошли в Курское приграничье. Я прикинул, что во-первых, тут [на защите приграничья стоят] пацаны, с которыми мы вместе воевали в Бахмуте. Мне надо быть с ними.
К тому же, если б каждый дома остался, то ВСУ могли б и дальше пойти — в том числе и до моего дома, до моей бабушки. Подумав об этом, я принял решение вернуться в строй. Бабушке сказал, что уезжаю в Крым на лечение.
Бойцы спецназа «Ахмат» внутри трубы
Как бойцы спецназа «Ахмат» прошли знаменитую «трубу»
— Вы участвовали в легендарной операции «Поток» — или «Труба» — по освобождению Курского приграничья. Что было самым сложным там?
— Представьте трубу радиусом 1,4 метра. Идешь внутри, согнувшись. В какой-то момент начинает сводить мышцы. А разогнуться нет возможности. Сядешь, облокотившись. А труба железная, холодная. Подзамерзнешь — снова идешь полусогнутым.
Дышать тяжело из-за испарений. Вода и еда закончились — мы ведь брали с собой немного: думали, быстрее дойдем. Операция проходила в условиях сверхсекретности, и мы даже не знали, сколько километров точно придется пройти. Кто-то [из сослуживцев] говорил, что два километра, кто-то — что шесть. А потом уже просто идешь и не задаешь вопросы. Про себя вспоминаешь, что труба ведет аж до Ужгорода… Эх, долго идти.
В какой-то момент, помню, Рыба [боец с таким позывным] вдруг говорит мне на привале: «Хочу посоветоваться… На всех, наверное, не хватит». Это был шестой день нашего пребывания внутри трубы. «У тебя вода есть, что ли?» — спрашиваю. Ни о чем другом не думалось даже, настолько хотелось пить.
Рыба говорит, что воды нет — но нашел в подкладке рюкзака маленькую шоколадку, наверное, дочка положила. И мы на 16 человек нашей группы эту шоколадку разделили. Досталось буквально по крошечке, зато каждому. Ничего вкуснее, чем эта крошечка, я в жизни не ел. Так вот думаешь: кому-то для счастья нужно квартиры — машины — отпуск на островах. А для нас в тот момент счастьем был кусочек шоколадки, и был бы глоток воды… Но воды не было.
Подбадривали друг друга, мол, выберемся из трубы — первым делом пойдем побывать воду. Шансов на то, что выберемся живыми, было немного, на самом деле. Мы могли попасть под обстрел на выходе и погибнуть влегкую. Каждый из нас понимал, что это дорога в принципе может быть в один конец. Пройти по трубе и выскочить буквально из-под земли в глубоком тылу врага, сами понимаете, чревато рисками для жизни.
Бойцы спецназа «Ахмат» внутри трубы
— С какими мыслями и чувствами выбирались из трубы?
— С одной мыслью: «Попить бы!» (улыбается).
Искали воду, держали круговую оборону — по очереди пили. Не могли прямо насытиться водой. Ну а потом пошли выполнять свою работу по уничтожению врага. Соединились с подразделениями, которые шли поверху (операция состояла из двух частей — под землей по трубе и «надземной». — NEWS.ru), — и дали жару. ВСУ драпали так, что пятки сверкали.
Потом нас в госпиталь отправили, потому что все были ранены в большей или меньшей степени. В больничке нас уже ждали журналисты, брали у нас всех интервью.
— Почувствовали себя телезвездой в этот момент?
— Да я не хотел, чтоб меня показывали, — вдруг бабушка увидит и нервничать будет. Она и увидела. Позвонила: «Ты же в трубе был?». Я говорю: «Не, кто-то похожий, наверное». Она говорит: «Не ври, тебя по телевизору показали». Пришлось признаваться: ну, я был. Она опять плакала.
В Крым я все-таки съездил в отпуск. Там, кстати, покрестился в местном храме. До этого был некрещеным. А тут понял, что пора уже, созрел. Говорят же, что в окопах атеистов нет, вот и я уверовал. Думаю, какие-то силы меня все-таки хранят.
Читайте также:
«Настроение Зеленского зависит от дозы»: Алаудинов о ВСУ, Судже и «Потоке»
«Осколок вошел под сердце»: первое интервью Дацика после гибели сына на СВО
«Выжить в Сумах»: Аид о 19-летних разведчиках, наемниках и настоящих героях
Ветеран СВО объяснил, как надо вести патриотическое воспитание молодежи
Патриотическое воспитание населения нельзя пускать на самотек, государство должно обязательно заниматься этой сферой, используя кино, телевидение и литературу, сказал NEWS.ru ветеран СВО Матвей Мартемьянов. По его словам, при этом живой пример ветеранов при общении с молодежью дает наилучший результат.
Нельзя это дело пускать на самотек, надо государству обязательно вести работу по патриотическому воспитанию. Мое поколение еще застало немало ветеранов Великой Отечественной войны — встречи и беседы с ними производили большое впечатление. Помню, в школе нам организовывали встречи с ветеранами Афганской войны. Это воспитывает уважение к славным страницам истории страны и к профессии военного. Обществу это всегда необходимо, — сказал Мартемьянов.
Он отметил, что в патриотическом воспитании нужно использовать возможности искусства и средств массовой информации, однако организация встреч для прямого общения молодежи с ветеранами оказывает большее влияние на аудиторию.
В этом направлении должны работать и кино, и телевидение, и литература, но живой пример наиболее сильный. Я сам участвую во встречах со школьниками — привозим и показываем им снаряжение наших воинов, даем примерить, — отметил Мартемьянов.
Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что ветераны СВО в будущем станут для молодежи таким же примером, каким для прошлых поколений были участники ВОВ. Он подчеркнул, что бойцы служат образцом подлинного патриотизма, честности и надежности.
