Истории героев СВО
«Ненавидят все, что связано с Россией»: позывной Ирландец о лжи Запада
В рядах российской армии задачи специальной военной операции выполняют не только россияне, но и добровольцы из разных стран. Ирландец Эйден Миннис в интервью NEWS.ru рассказал, как он с Британских островов отправился в Донбасс, о смешном и страшном на фронте и о том, почему западные СМИ лгут о конфликте на Украине.
Как британский подданный решил отправиться на СВО
— Эйден, откуда вы и кем служите на СВО?
— Я был рожден и вырос в Великобритании, но все мои предки и моя семья — ирландцы, так что я считаю себя ирландцем. У меня даже позывной на спецоперации Ирландец. На СВО я сначала служил сапером, потом стрелком в «штурмах» (штурмовых подразделениях. — NEWS.ru), а также принимал участие в проводке колонн снабжения и в эвакуации раненых непосредственно с передовой.
— Как и почему вы решили отправиться в Донбасс и присоединиться к российской армии?
— Я решил это сделать прежде всего потому, что Великобритания, где я жил в то время, организовала и профинансировала государственный переворот на Украине, за которым последовали этнические чистки и массовые убийства мужчин, женщин и детей, единственным «преступлением» которых было то, что они исторически были русскими.
Одесситы приносят цветы к Дому профсоюзов в Одессе, чтобы почтить память погибших в годовщину трагедии на Куликовом поле
Я просмотрел все видеозаписи, начиная с пожара в Доме профсоюзов в Одессе и заканчивая взрывами автобусов в Харькове, бомбардировками Донбасса украинской авиацией и обстрелами гражданских районов артиллерией националистов-бандеровцев. Я просто не собирался сидеть сложа руки, пока мои налоги идут на финансирование бандеровского режима и убийства невинных гражданских. Я не собирался быть соучастником этих преступлений.
— Как к вашему решению отнеслись ваши родные и близкие?
— Моя семья была шокирована. Они либо аполитичны по отношению к этим вещам, либо открыто поддерживают Украину. И легко представить, что 90% моей семьи отреклись от меня и больше не разговаривают со мной. Несколько друзей — теперь уже бывших — поступили так же. Но настоящие друзья остались и продолжают со мной общаться, даже если они не поддерживают мое дело или причины, по которым я пришел на СВО. В результате разногласия в моей семье по поводу ситуации на Украине стали не просто спорным вопросом, а принципиальным, и наши отношения, к сожалению, никогда не наладятся.
Как бойцам помогает окопный юмор
— В боевых условиях присутствует и юмор — людям необходима психологическая разрядка. Были ли моменты на фронте, которые вызывали у вас улыбку?
— Да, конечно. Но дело в том, что в условиях военного напряжения у нас развивается довольно мрачное чувство юмора. Например, нас однажды развеселило, когда солдат случайно загорелся после того, как заправил бензиновый генератор. Мы посмеялись над этим, и, к счастью, наш товарищ остался цел.
В другой раз один солдат пытался убедить нас, что беспилотники — это не страшно, что они его не беспокоят и что он не станет убегать от них. Такое отношение было вызвано тем, что он до тех пор с ними не сталкивался. Вскоре один из дронов погнался за ним, и, к счастью, наш парень успел добраться до нашей позиции, а мы открыли огонь на поражение и уничтожили беспилотник. Что было забавно, так это искусные матерные ругательства, которые он выкрикивал на бегу. Он кричал, не переставая, казалось, несколько минут — и ни разу не повторил одно и то же ругательство. Очень умело, мы аж заслушались. Опять же, не очень смешно в обычных условиях, но мы в окопе плакали от смеха. Естественно, мы бы не радовались, если бы не оказалось, что с ним все в порядке.
ВС РФ в зоне СВО
Был еще случай, когда я сидел на заднем сиденье квадроцикла и мы ехали очень быстро по пересеченной местности. Скорость меня немного нервировала, но водитель заверил меня, что он эксперт и нам не о чем беспокоиться. Сразу после этого квадроцикл обо что-то «запнулся» и мы оба перелетели через руль. Мы не пострадали — и смеялись над этим до конца дня. И, само собой разумеется, я с ним больше никогда не ездил в качестве пассажира.
Что на фронте больше всего страшит бойцов
— А что для вас было самым страшным на передовой?
— Ох, там много чего страшного: когда пули пролетают так рядом, что ты их слышишь, или когда приходится буквально нырять в землю от близких минометных прилетов. Было страшно, когда украинский дрон сбросил гранату и она взорвалась рядом со мной, но ранила не меня, а товарища, и мне пришлось тащить его обратно к своим.
Несколько раз было так, что дроны-камикадзе ловили меня на открытой местности и приходилось убегать и уворачиваться от них, а они взрывались буквально в нескольких шагах. Очень неприятно. Однажды беспилотник взорвался в паре метров от меня, ранил меня, и я провел несколько месяцев в больнице. Было около пяти случаев, когда беспилотники-камикадзе едва не задели меня или я смог вовремя найти укрытие. Страшно бывает и под обстрелами: несколько раз мне удавалось забраться в траншею, когда поблизости взрывались мины и осколки пролетали мимо моей головы, казалось, в нескольких сантиметрах, и вонзались в деревья или брустверы окопов.
— Можно ли привыкнуть к такому страху?
— Привыкнуть — вряд ли. Но можно научиться с ним бороться, преодолевать. Мне действительно повезло, что я остался жив после некоторых из этих случаев. После такого ты испытываешь сильнейший выброс адреналина и очень ясно понимаешь, что ты всего лишь смертный. Но психологически даже не это самое тяжелое.
— А что?
— Самые тяжелые моменты — это когда у вас гибнут товарищи и вы становитесь свидетелем этого с близкого расстояния, или когда вам приходится эвакуировать раненых и павших. Жестокость боевых действий бросает вызов психике.
Как дроны изменили характер современной войны
— Что вы думаете об использовании дронов? Действительно ли это оружие, в корне поменявшее все военное искусство, или это временный фактор?
— До того как пойти на СВО, я был простым гражданским лицом, так что мои знания в военной науке и искусстве ограничены. Но исходя из своих впечатлений и наблюдений, могу сказать, что дроны изменили ход военных действий. Дело в том, что из-за них сейчас практически невозможно проводить крупные наступательные операции с бронетехникой или даже пытаться передвигаться по полю боя. Несколько удачно использованных беспилотников сейчас могут остановить наступление целой роты.
— Есть ли возможности нивелировать угрозу дронов?
— Есть несколько способов защиты от них, но ни один из них не универсален. Так что, на каком бы фронте вы ни находились, крайне важно контролировать небо с помощью своих беспилотников и очищать его от вражеских, чтобы был хоть какой-то шанс продвинуться вперед. Современная война — очень сложная штука, и смертельно опасная не только на передовой, но и в тылах. И такой она стала именно из-за внедрения беспилотных систем в боевые действия.
— Говорят, мы скоро увидим настоящие войны дронов, где на передовой не будет людей, а сражаться и контролировать территорию будут роботы. Верите вы в это?
— В какой-то степени мы движемся в этом направлении: большие участки фронта уже контролируются беспилотниками или, по крайней мере, они в какой-то степени контролируют передвижения и боевые операции. Но для победы на земле — нет, нам всегда будут нужны люди. Мы еще не достигли того уровня развития дронов, чтобы устраивать «звездные войны».
Информационная война: почему Запад лжет об Украине
— Как конфликт на Украине освещается в СМИ в вашей стране? Есть ли разница между тем, что вы сами видели, и тем, что говорят журналисты на Западе?
— Ой, в западных СМИ сейчас пропаганда в чистом виде на уровне Йозефа Геббельса, подобной которой не было со времен нацистов Второй мировой войны. Вопиющая ложь, выдуманные истории и промывание мозгов ведущими западными СМИ. По сути, это хорошо срежиссированная психологическая операция, вызванная их русофобской природой. Они просто армия истеблишмента (власть имущих. — NEWS.ru). Они ненавидят все, что связано с Россией.
— И как это воспринимают люди?
— К сожалению, большая часть населения в Англии садится вечером за стол ужинать перед телевизорами и проглатывает все это, без попыток хоть какого-то критического осмысления. Это действительно странно. Но критическое мышление там у большинства отсутствует. Даже общение с этими людьми является психологическим испытанием. И такая ситуация позволяет правительству продолжать и наращивать свои действия против России без какого-либо противодействия со стороны народа.
Эйден Миннис
— Какие приемы используют западные СМИ в этой информационной войне?
— Они переворачивают все наоборот. Например, реальные трудности украинского режима проецируют на Россию. У России не заканчиваются ракеты и боеприпасы, она не теряет территорию и не теряет тысячи человек в день — это все творится на Украине. И СМИ все это описывают, но скрывают, что это трудности Киева. Валят все на Москву. А в реальности практически по всем показателям, которые вы можете измерить, Россия превосходит и выигрывает.
Какие советы бойцы могут дать добровольцам
— Что бы вы сказали тем иностранцам, которые хотят поддержать Россию и вступить в российскую армию на СВО?
— Во-первых, примиритесь с Богом и приезжайте сюда по правильным причинам. И отдавайте себе отчет, что, скорее всего, это будет билет в одну сторону, потому что ваше правительство может не позволить вам вернуться. Будьте уверены в себе и, что более важно, будьте идеологически уравновешены и верьте в общее дело.
Также учтите, что вместе с этим возникают проблемы: угрозы вашей жизни и жизни ваших семей, вы попадаете в список «Миротворца», как и я. Будьте готовы, что о вас могут лгать и в СМИ, и в частном порядке. И знайте, что вам, скорее всего, придется остаться в России на всю жизнь, поскольку, если вы вернетесь домой, вас, скорее всего, арестуют. Вот что случится со мной, если я когда-нибудь вернусь домой в Англию: меня ждет арест. Английские власти обвиняют меня в том, что я предатель, террорист и военный преступник, но все это — очевидная ложь.
Читайте также:
«Кино гонит шлак»: историк о новом взгляде на Вторую мировую, книгах об СВО
«Свою пулю не услышишь»: ветеран СВО о чудесах на фронте, БПЛА и наемниках
«Я больше патриот России, чем Америки»: доброволец из США об СВО и Украине
«Он слушал»: разведчица Малая о награде от Путина и спасительной роли СВО
Татьяна, которой нет и 30 лет, выполняет задачи в разведке с 2015 года. Она была награждена медалями «За отвагу», «За воинскую доблесть II степени» и другими. Режиссер Константин Зайцев снял о ней документальный фильм «Позывной Малая», премьера которого состоялась 9 мая. О том, почему не покинула родной Донецк в 2014-м, как спасала маму и что чувствовала в марте этого года в Кремле на встрече с президентом России Владимиром Путиным, Малая рассказала NEWS.ru.
Как Таня с позывным Малая оказалась на фронте
— Помните момент, который разделил вашу жизнь на «до» и «после»?
— Да, 2014-й год. Тогда в выпусках украинских новостей объявили о том, что мы — жители Донбасса — являемся врагами Украины. Потому что Донбасс выступил против произошедшего на Майдане государственного переворота. Помню, как моя бабушка была возмущена, [когда новая украинская власть объявила о начале «антитеррористической операции»], сама-то я в силу возраста не понимала серьезность ситуации на тот момент. Было беспокойство в семье, ощущение тревоги.
— Вы жили в Донецке на тот момент?
— Да. Из Покровска (украинское название Красноармейска. — NEWS.ru), где я выросла и жила с мамой, переехала в Донецк к ее родителям — бабушке и дедушке — когда поступила в педагогическом училище.
В 2014-м Донецк стал фактически военным городом, ВСУ обстреливали его почти ежедневно. Учебы толком не было. Нас, дончан, фактически лишали права на жизнь. Только потому, что мы хотели продолжать говорить на русском языке, а не на украинской мове, отказывались сносить исторические памятники. Ну и в целом жители Донбасса выступили против госпереворота на Майдане, повергавшего страну в хаос.
— Когда пришло решение отправиться на фронт?
— Оно зрело во мне. А в сентябре 2015 я через знакомых записалась в роту БПЛА разведчиком. Было очень много добровольцев. Самые обычные люди — шахтеры, водители, учителя — вставали на защиту родной земли. Как жительница Донецка могу четко сказать, что если бы не начавшаяся в 2022 году СВО, то украинская армия могла снести Донбасс с лица земли. Нас бы уже не было. Понимая это, конечно, я осталась в армии и после начала СВО.
Разведчица Татьяна (позывной Малая)
Почему разведчица Таня шесть лет не видела маму
— Как появился ваш позывной?
— Когда я поехала в военкомат подписывать документы, один из офицеров спросил: «Ты позывной уже себе придумала? Нет? Ну, будешь Малая». Дома меня, кстати, тоже называли «малой». Потому что самая младшая в семье. Если честно, бесило. Но, так вышло, что когда-то раздражавшее меня прозвище стало позывным.
— Происходили ли чудесные истории на фронте?
— Очень много историй, когда ребята выживали в ситуациях, в которых, казалось бы, не осталось никаких шансов. Помню, наш командир с группой во время одного из выходов попали в стрелковый конфликт. Потом уже, когда вернулись на базу, он снял каску. И мы увидели след от пули по внутренней стороне, по всему диаметру. То есть, пуля зашла в каску, по кругу прошла, и вышла с другой стороны.
Командир даже не заметил этого в суматохе, боли не почувствовал. Остался небольшой ожог-шрам на голове. У нас есть примета: если слышишь свист, значит, попало не в тебя, значит, ты живой.
— Что было самым сложным?
— Не видеть родных. То есть, бабушку с дедушкой я могла видеть, хотя бы иногда приехать с позиций в Донецк. А вот мама находилась в Покровске. Въехать туда для меня было равносильно смерти, ну а кроме того, я подвергла бы дополнительной опасности маму. Территория-то [на тот момент была] «под Украиной». Мы смогли встретиться и обняться только в этом году, после освобождения Покровска.
— Как прошла встреча после долгой разлуки?
— Очень хотелось самой маму забрать. Но ребята-сослуживцы не пустили, сами ее вывозили. Обычно представляешь себе, как после долгой разлуки встречаетесь, все плачут, счастливы, на эмоциях. А у нас даже слез не было, уже все выплаканы. Просто обнялись. Ребята, которые привезли маму, даже спросили, мол, а вы точно шесть лет не виделись? Такое чувство, будто пару дней назад расстались. Потом уже, да, были эмоции.
Как мама там жила? Ну, а какой может быть жизнь во фронтовом городе: отопления нет, воды нет, связи тоже. Страх за жизнь. ВСУ убивали людей. Маме посчастливилось выжить. Я, честно говоря, лишних вопросов ей не задаю. И она мне никаких подробностей не рассказывает. Бережем психику друг друга.
— ВСУ, отступая, наносят удары по постройкам в населенных пунктах из артиллерии. От вашего дома в Покровске что-то осталось?
— К сожалению, нет. Когда мама уезжала, она успела снять кадры, в каком состоянии жилье. На тот момент там были хотя бы стены. Сейчас, скорее всего, уже и стен не осталось.
Разведчица Татьяна (позывной Малая)
Как девушка на фронте справляется с отсутствием бытовых удобств
— Как вы на фронте с бытовыми вещами справляетесь?
— У нас в роте три девчонки. Парни, спасибо им большое, всегда поддерживают и деликатно относятся. Я говорила и буду говорить, что очень многое зависит от коллектива и, соответственно, от того, как девочка поставит себя. Надо точно знать свои границы, и не позволять никому их нарушать.
— У вас шикарные длинные волосы. Как ухаживаете за ними в боевых условиях?
— В условиях фронта бывало такое, что неделями не имеешь возможности выехать куда-то в относительно мирную обстановку и принять душ. Справляюсь салфетками, волосы — в косичку. Но и мысли не возникало постричься.
В детстве, помню, не хотела носить длинные волосы, просила маму подстричь. Мама говорила: «Вот исполнится тебе 18, будешь сама решать, стричься или нет. А пока я хочу, чтобы у моей дочери были красивые длинные волосы». Исполнилось мне 18, и я решила, что не хочу обстригать.
Как разведчица Таня встретилась с президентом России
— В марте этого года вы побывали в Кремле на встрече с президентом России, получили медаль из его рук. Какие впечатления, ощущения?
— Совпало, что в тот день, когда была назначена встреча [президента с делегацией женщин-военнослужащих], вышел приказ о моем награждении. Поначалу очень было волнительно. Он внимательно нас слушал. Не описать словами всех эмоций, которые мы, [участницы встречи], пережили тогда.
— Можете себя представить в мирной жизни, например, учителем?
— Нет. Хотя, когда я училась в педагогическом, во время практики даже пару уроков проводила в школе с детьми. Вроде как, по моим ощущениям, им понравилось. Мне тоже. Но сейчас не могу представить себя в другой какой-то стезе почему-то.
Разведчица Малая и Владимир Путин
«ВСУ говорили нам, что от Покровска останется черный пепел»
NEWS.ru удалось побеседовать с мамой Татьяны — Людмилой.
— Что вы испытали, узнав, что дочь пошла на фронт в 17 лет?
— Чувство, когда земля уходит из-под ног. Потому что я-то мечтала о другом будущем для нее: учеба, семья, детки. А здесь — риск, опасность, мужской коллектив. Понимаю, как ей нелегко морально, психологически, физически.
— Как вы жили в Покровске все эти годы?
— Трудно. Холодно. Нет ни воды, ни света, ни отопления. С военнослужащими ВСУ мы старались не общаться по возможности. И они, кстати, мало общались с нами. Но иногда пересекались, когда мы выходили на улицу. Один парень из ВСУ, помню, как-то сказал, что им запрещают командиры контактировать с местными жителями. Мол, иначе нам потом вас жалко будет убивать.
Кто-то [из военнослужащих ВСУ] с открытой агрессией относился, говорили, что от города останется черный прах, после того, как они уйдут. В такие моменты наиболее остро осознается, какому глобальному злу противостоит моя дочь и все наши ребята, которые находятся на фронте. А мы сидели и ждали освобождения. Две церкви работали, службы даже были. Без Божьей помощи в таких обстоятельствах не обойтись.
— И вот вы увидели дочь после долгой разлуки. Отметили для себя, что Таня изменилась за эти годы?
— На поле боя все взрослеют. Когда рядом гибнут люди, ты видишь это, переоценка всего происходит.
Разведчица Татьяна (позывной Малая)
Чем Татьяна поразила режиссера Константина Зайцева, почему он снял о ней кино
Режиссер-документалист Константин Зайцев, который снял фильм «Позывной Малая», рассказал о знакомстве с главной героиней ленты, и о том, что его особенно восхищает в Татьяне.
— Как вы познакомились с Татьяной?
— С Таней мы познакомились в Донецке в 2023 году. Узнал я о ней от Яна Гагина (военный эксперт, советник главы ДНР, — NEWS.ru). Приехав на встречу с Таней, я очень удивился, тому, что такая хрупкая миниатюрная девочка держит в руках оружие, защищая родную землю.
У нее был голосок, подростковый, ломающийся. Когда она в балаклаве, то сразу и непонятно, мальчик или девочка. Мы [съемочной группой] тогда снимали документальный сериал «Отцы Донбасса». Захотелось сделать одну из серий о Тане, приурочить к 8 марта. Со временем я понял, что нужно отдельное кино о ней.
Режиссер-документалист Константин Зайцев
— Над этим фильмом вы работали три года. Что вас больше всего поразило или удивило за этот период?
— Я знаю, как в условиях военных действий у многих ломается психика, даже взрослые мужики не все выдерживают. А тут — девочка. Маленькая, хрупкая. 12-й год в зоне конфликта. И не в штабе, а на самом передке, разведчица. При этом жизнерадостная, веселая, спокойная. Это очень впечатляет.
В фильме я задаю ей вопрос: почему ты не уехала с Донбасса? Она отвечает: «У меня здесь мама, бабушка, дедушка, дом родной. Здесь я родилась и выросла. Я не хочу, чтобы люди моего города погибали». Поражает, удивляет, и берет гордость — за то, что у нас есть такие женщины в России.
Читайте также:
«Пули их не брали»: боец СВО Вантэс о мистических тату, героизме и Бахмуте
«Выжить в Сумах»: Аид о 19-летних разведчиках, наемниках и настоящих героях
«Не стоит бояться смерти»: кореец об СВО, подбитых танках и Зеленском
«Вражеские дроны его добили»: боец СВО Горец о потерях, ранении и Зеленском
«Было очень страшно»: ветеран СВО о штурме Макеевки и награде от Путина
Житель Иркутской области Антон Зырянов дома — любящий и заботливый 31-летний отец. В зоне специальной военной операции же он — боец с позывным Зима, который вытаскивал раненых товарищей из-под обстрела. Ветеран СВО рассказал NEWS.ru, в каких военных операциях участвовал, за что получил от президента России награду «За храбрость» и как справился с посттравматическим стрессовым синдромом после возвращения на «гражданку».
«Ну что, теперь я могу считать себя посвященным?»
— Антон, почему именно Зима?
— Звучит коротко и звонко. Я живу в Сибири, в Братске, где зима длится девять месяцев в году.
— Как отреагировали близкие, узнав, что вы отправились на СВО?
— У моего отца четыре дочки и я. Все родные говорили: «У тебя еще нет детей, ты — единственный продолжатель фамилии».
В июне 2023 года я добровольно заключил контракт. Следил за новостями и видел, что в ЛНР и ДНР бабушки, дедушки и дети сидели по подвалам, голодали. А я, здоровый молодой человек, жил в теплой, благоустроенной квартире. Как я мог остаться в стороне?
— Расскажите о своих первых впечатлениях после попадания в зону СВО. Было страшно?
— Я служил в добровольческом отряде «БАРС-14». Мы воевали на Сватово-Кременном направлении в ЛНР. Через три дня после того, как я приехал, в первый раз прилетел кассетный боеприпас. Это произошло в глубоком тылу, который отделяли пять километров от линии боевого соприкосновения. Сначала было очень страшно.
Потом братья по оружию мне объяснили, что раз в месяц обязательно прилетает в тыл. Тогда я улыбнулся и поинтересовался: «Ну что, теперь я могу считать себя посвященным?» Мы посмеялись на эту тему и продолжили работать, как прежде.
Антон Зырянов
«Вынес на себе двоих раненых бойцов с поля боя»
— Что было самое страшное после попадания в зону СВО?
— В октябре 2023 года я участвовал в штурме Макеевки. Четыре месяца был на «передке». Пока через наши позиции шли штурмы, я был командиром подразделения разведывательной роты. У меня был специальный коптер. С его помощью я подсказывал штурмовикам, где находятся вражеские окопы, помогал контролировать и корректировать работу артиллерии и минометных батарей.
Каждый день нацисты обрабатывали наши позиции. Мы потеряли многих бойцов. Во время штурмов наши воины заходили вперед и прорывали оборону противника. С товарищами по разведке я вытаскивал раненых из-под обстрела, за это получил государственную награду от президента «За храбрость» второй степени.
— Сколько человек вы спасли?
— Я вынес на себе двоих с поля боя. Оба были в тяжелом состоянии. Одному из них посекло ноги после сброса с квадрокоптера. Второму брату прошило легкое после выстрела из польского миномета. Это самое подлое оружие, потому что не слышно, как он выстреливает, и от него нельзя укрыться.
Пока я нес раненых, подбадривал их, чтобы они не потеряли сознание. Потом стало известно, что один из них живет во Владивостоке, другой — в Мурманске. Мы до сих пор с ними общаемся. Боевые товарищи — это вторая семья! Я до сих пор поддерживаю связь с теми, кто остался в живых. Мои братья живут по всей России, везде меня ждут в гости и рады звонкам, как и я им.
Семь бойцов СВО спрятались от чемодана под машину
— После возвращения с фронта многие говорят о посттравматическом стрессовом расстройстве. Было ли у вас такое?
— Нужно адаптироваться и перестраиваться. Я привыкал несколько месяцев к тому, что рядом ничего не стреляет и не летает.
Антон Зырянов
Как-то мы с товарищами хорошо отработали боевую задачу, и нам дали отпуск на пять суток. Буквально из окопов через восемь часов нас привезли в Воронеж. По улице мимо шла девушка с чемоданом на колесиках. Они ехали по тротуарной плитке, издавая звук, очень похожий на квадрокоптер. Услышав его, мы забились под машину — все семь человек.
— Когда вы вернулись домой из зоны СВО?
— Мой контракт закончился 31 декабря 2023 года. Я планировал вернуться в зону спецоперации и готовил документы. В этот момент мне позвонила жена и сказала, что беременна. Я не смог их так оставить! Сейчас моему сыну полтора годика, он еще совсем маленький.
— Что планируете делать в мирной жизни?
— Помогать Родине можно не только на передовой с автоматом, но и занимаясь полезными делами в тылу.
Каждый день у меня по две-три встречи, уроки мужества в школах, беседы с ветеранами. Вместе с товарищем мы открыли межрегиональную общественную организацию ветеранов войн. У нас уже есть 3D-лаборатория и музей СВО. Я являюсь членом Общественной палаты Братска и планирую выдвигаться на должность депутата.
Читайте также:
«Ни разу не надел белый халат»: военный врач Тоха — о боях на СВО и мире
«Меня спасали под обстрелами»: ветеран СВО о Жоге, фронте, боевом братстве
Капитан спас весь взвод: ветеран СВО о жизни в окопах и возвращении домой
«Было жарко»: ветеран СВО о боях за Донбасс, дронах-сбросниках и гражданке
«Прилетел HIMARS»: ветеран СВО о гибели сына на фронте, дронах ВСУ и Чечне
Другие сюжеты
