Военнослужащий штурмового отряда с позывным Вантэс до начала СВО работал художником, мастером в тату-салоне. В 2022-м он ушел на фронт. Награжден медалью «За отвагу», медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» и другими почетными знаками. О том, как выводили из-под огня в Бахмуте стариков и детей, боевом братстве и молитвах в окопах, штурмовик рассказал NEWS.ru.
Для чего мастер тату Вантэс ушел на СВО
— Что мотивировало вас пойти на фронт?
— Я родом из Волгоградской области, это казачий край. Отец мой работал кинологом в милиции. Он принимал участие в первой чеченской кампании, в штурме Грозного. Был ранен, награжден медалью «За отвагу». А я принимал участие во второй [чеченской кампании], был командиром отделения.
Многие мои бывшие сослуживцы отправились на СВО буквально с самых первых дней. Я, работая давно уже по гражданской специальности — тату-мастером, — был прикреплен к БАРСу, это боевой армейский резерв страны. Оставаться в резерве не хотелось. Чувствовал, что должен находиться вместе с ребятами на переднем крае. Посмотрел фильм «Лучшие в аду».
— Вдохновились?
— Ну да. Поговорил с нашим военкомом, сообщил, что хочу подписать контракт. В ответ услышал: «Поезжай». Никогда не забуду глаза отца, когда он меня провожал. В самые сложные минуты я вспоминал его — и становилось легче.
Военнослужащий штурмового отряда с позывным Вантэс (справа)
Что самое страшное на СВО, по мнению Вантэса
— Что ощущается, когда вокруг гуляет смерть? Страшно?
— А вы как думаете? Не боятся только мертвые. И то, что атеистов в окопах нет, — абсолютно верно. Крестились, молились. Особенно когда пулемет работает [в эти минуты молитва особенно неистовая].
Время останавливается, ты — будто вне его. Выброс адреналина такой, что не сравнить ни с одной американской горкой. Наблюдаешь себя словно со стороны. Как будто в отдалении от собственного тела. Все на максималках, концентрация энергии колоссальная. И сила появляется нечеловеческая. Сложно сравнить с чем-либо другим.
— Есть мнение, что боевое братство — это ни с чем не сравнимое единение душ и сердец. Согласны?
— Абсолютно. Каждый прикрывает и бережет товарища, заботится больше о его жизни, чем о собственной. Все ребята отчаянные, смелые. Не было такого, чтобы сдали назад. Наоборот, не отступили ни на шаг, не потеряли ни один рубеж… Самое страшное — когда товарищ, с которым ты только что пять минут назад разговаривал, вдруг затихает. Молишься про себя, надеешься: «Только бы живой!»
Один раз после боя я в машину эвакуации погрузил раненых ребят — семь человек. Одного из них я из лужи вытащил. Его контузило, отбросило взрывом в лужу — упал лицом в воду и захлебывался. Я его успел подхватить, пока воды до смерти не нахлебался. Потом мы мчали в госпиталь, гнали как ненормальные под обстрелами. По счастью, успели — все живы остались.
— А еще чудесные истории, возможно мистические, вам встречались?
— Сложный вопрос. Ну, например, когда ребята узнали, что я тату-мастер, стали просить набивать им татухи. И вот среди тех, кому я набивал, ни один не был даже ранен. Все живы, слава богу. Пули их не брали.
Философских историй больше, чем мистики. Ну как философских. Лежим, например, как-то в подвале дома перед наступом (наступлением. — NEWS.ru) в Бахмуте.
И вдруг один боец спрашивает: «Мужики, хотите анекдот? Лежат как-то в окопе русский, татарин, азербайджанец, украинец, дагестанец, чеченец и хохол…» Мы переглянулись и поняли, что все перечисленные национальности присутствуют здесь и сейчас в этом подвале. И все мы воюем за нашу общую Родину — Россию. Да, и украинцев много за РФ воюют, по эту сторону, и у нас в подразделении было немало.
Что Вантэс наблюдал во время битвы за Бахмут
— Битву за Бахмут называют одной из самых тяжелых. Что наблюдали вы?
— Наше подразделение отреза́ло дороги, по которым ВСУ снабжали свои части обеспечением. Это требовалось для того, чтобы противник был обесточен, обезвожен и сдавался. То есть мы перед городом стояли. Позже, уже в самом Бахмуте, мы держали улицу Перемоги — от многоэтажек и до частного сектора.
Эвакуировали мирных людей из подвалов. Командир наш приказал бойцам снимать бронежилеты с себя и надевать на детей, женщин и стариков. Мы так и делали. Многие, выходя из подвалов, плакали и рассказывали, как над ними вээсушники издевались.
— Сейчас вы находитесь дома, поправляете здоровье. Что говорят родные? Сильно вас изменил фронт?
— Говорят, что я поменялся очень. Сентиментальным стал. Как фильм грустный по телевизору показывают, у меня слезы выступают. Не знаю почему.
Организовал военно-патриотический лагерь для мальчишек допризывного возраста. Обучаем их тактической медицине, тактике ведения огня в двойках при наступлении, при отходе. Изучаем пошагово. Ребята тянутся. На полигоне инструктирую. В общем, поскольку военный опыт прибавился, то хочется им поделиться. Героем себя не считаю. В моем окружении каждый второй воюет: кто-то вернулся домой, а кто-то — нет. Это общее дело и обязанность каждого мужика и казака — защищать страну.
На момент подготовки материала Вантэс снова уехал на фронт в составе подразделения БАРС.
Читайте также:
«В окопах уверовал»: боец СВО об операции «Труба» и спасительной шоколадке
«Осколок вошел под сердце»: первое интервью Дацика после гибели сына на СВО
«Вражеские дроны его добили»: боец СВО Горец о потерях, ранении и Зеленском
