«Эффект отсечки», ставка-мечта в 8% и Запад, о котором бизнес больше не спрашивает. В большом интервью NEWS.ru глава Торгово-промышленной палаты Сергей Катырин откровенно рассказал, кто из предпринимателей не переживет налоговую реформу, почему компании сворачивают инвестпрограммы и какая география торговли пришла на смену Европе.
Что ждет бизнес в новой пятилетке
— Недавно IX Съезд ТПП РФ утвердил новые приоритетные направления деятельности палаты на 2026–2030 годы. На чем сегодня фокусируется внимание ТПП и какие задачи стоят перед системой на ближайшую пятилетку?
— Если говорить о конкретных направлениях работы до 2030 года, то их несколько. Во-первых, защита интересов предпринимателей и участие в нормотворческой работе. Сегодня это одно из ключевых направлений деятельности палаты. Мы активно участвуем в законодательной работе. В прошлом году Госдума приняла рекордное количество федеральных законов — 588, и ТПП сопровождала более 140 наиболее значимых законопроектов для предпринимательской среды.
Во-вторых, повышение качества и доступности сервисов системы ТПП. Мы активно переводим услуги в цифровой формат и формируем единую цифровую экосистему палаты. Третье направление — инвестиции и технологическое развитие экономики. Четвертое — внешнеэкономическая деятельность. Российский бизнес активно осваивает новые рынки, и задача ТПП — помогать ему в поиске партнеров, организации деловых миссий, сопровождении экспортных проектов и устранении барьеров во внешней торговле.
Пятое направление — развитие системы альтернативного разрешения коммерческих споров. И, конечно, отдельный важный блок — кадры. Сегодня предприятия сталкиваются с дефицитом квалифицированных специалистов. Поэтому мы развиваем систему независимой оценки квалификаций, участвуем в формировании профессиональных стандартов.
Иран: как работать, когда все встало
— Последние месяцы происходят серьезные геополитические потрясения, особенно это касается нашего традиционного партнера — Ирана, где ситуация кардинально меняется. Как в таких условиях российским компаниям не только сохранить, но и выстраивать дела заново и какую поддержку здесь может оказать ТПП?
— Сегодня бизнес работает в среде, где геополитика практически мгновенно превращается в экономику. События последних месяцев — наглядный пример того, как такие потрясения сразу отражаются на рисках для компаний.
Улицы Тегерана, Иран
Наиболее наглядно это видно на примере ситуации вокруг Ирана. Конфликт в регионе уже привел к усложнению логистики, росту страховых ставок и повышению неопределенности при исполнении контрактов. Часть маршрутов работает с ограничениями, некоторые сделки поставлены на паузу, бизнес вынужден закладывать дополнительные финансовые и транспортные потери.
При этом важно понимать, что фундаментальные экономические связи никуда не исчезают. Даже в нынешних условиях мы видим сигналы от партнеров о заинтересованности в сохранении торгово-экономического сотрудничества после урегулирования ситуации.
Могу отметить, что в этих условиях на первый план выходит риск-менеджмент. Компании сокращают горизонты планирования, внимательнее относятся к финансовым и юридическим условиям сделок. По сути, меняется сама логика внешней торговли: бизнес начинает работать не только с рынками, но и с рисками этих рынков.
В выигрыше оказываются те компании и экономики, которые способны быстро адаптироваться и диверсифицировать направления работы. Российский бизнес за последние годы уже прошел период серьезной перестройки и доказал, что умеет работать в условиях повышенной неопределенности. Сегодня этот опыт становится одним из его конкурентных преимуществ.
Сергей Катырин
Таможня vs сертификация: что дороже для бизнеса
— В начале года вступил в силу ряд важных изменений во внешнеэкономической деятельности. В частности, выросли таможенные сборы, но продлены меры по упрощению сертификации. Как вы в целом оцениваете эти «правила игры»: они помогают бизнесу или создают новые барьеры?
— Если смотреть на ситуацию в целом, то регулирование сейчас действительно выглядит «двухскоростным». По одним направлениям издержки растут, по другим государство сохраняет антикризисные механизмы, которые помогают бизнесу быстрее работать с внешними рынками.
С 1 января 2026 года вступили в силу изменения ставок таможенных сборов за операции, связанные с выпуском товаров. Для компаний, которые регулярно оформляют импортные поставки, это означает прямое увеличение затрат на таможенное оформление. Особенно чувствительно это для бизнеса, работающего с небольшими партиями товаров или с высокой долей импортных компонентов в производстве.
Одновременно сохраняются решения, которые существенно упрощают административные процедуры. Речь прежде всего идет о возможности подтверждать соответствие продукции на основании собственных доказательств без прохождения полной сертификационной процедуры.
На практике это выглядит так. Например, если компания ввозит промышленное оборудование, комплектующие или электронные компоненты, раньше ей необходимо было проходить полноценную процедуру сертификации через аккредитованные органы. Это могло занимать недели или даже месяцы. Сейчас во многих случаях допускается оформление декларации соответствия на основе технической документации производителя и собственных испытаний.
Сотрудник таможенной службы
Другой пример — поставки отдельных видов продукции, где раньше требовались дополнительные разрешения или длительные проверки. Продление упрощенных процедур позволяет быстрее выпускать такие товары в оборот и не останавливать производственные цепочки. Для компаний это означает экономию времени и снижение риска простоев. Если раньше задержка сертификата могла фактически остановить производство или поставки, то сейчас эти процессы проходят заметно быстрее.
Поэтому итоговая оценка зависит от того, где у бизнеса основные издержки. Если узкое место — стоимость таможенного оформления, то рост сборов воспринимается как дополнительный барьер. Если же основная проблема была в длительных сертификационных процедурах, то продление упрощенных механизмов, наоборот, облегчает работу.
В целом для бизнеса ключевой вопрос — это предсказуемость и логика регулирования. Если растут прямые платежи, предприниматели ожидают, что одновременно будут сокращаться сроки процедур и устраняться избыточные требования.
73% на Восток: Европа потеряна навсегда?
— А как обстоят дела с торговыми отношениями с Западом? Изменилось ли что-то в этом плане за последнее время, есть ли хоть малейшие подвижки или ожидания у предпринимателей?
— Если смотреть на ситуацию трезво, ожиданий быстрого восстановления прежнего уровня экономических связей с западными странами у бизнеса сегодня нет. За последние годы структура российской внешней торговли уже существенно изменилась, и этот процесс фактически закрепился.
Контейнерный терминал порта Ляньюньган в провинции Цзянсу на востоке Китая
По данным Федеральной таможенной службы, в 2025 году на страны Азии пришлось 73,4% всего внешнеторгового оборота России — это больше, чем годом ранее. Доля европейских стран, наоборот, продолжила сокращаться и составила 18,6%, при этом сам товарооборот с ними снизился год к году почти на 9%. Одновременно постепенно растет взаимодействие с другими регионами — например, доля стран Латинской Америки увеличилась до 4,1%, а Африка сохраняет около 3,9% внешней торговли.
Эти цифры показывают, что речь уже не о временной реакции на ограничения, а о структурном изменении торговой географии. Российские компании за несколько лет выстроили новые логистические маршруты, финансовые механизмы и партнерские связи.
Одновременно меняется и структура самого экспорта. Минеральные ресурсы по-прежнему занимают ключевую долю, но она постепенно сокращается. Если в 2024 году их доля составляла около 61%, то в 2025 году — уже 53,9%. При этом растут поставки продукции перерабатывающих отраслей. Например, экспорт металлов и изделий из них увеличился примерно на 17%, химической продукции — более чем на 21%, машин и оборудования — почти на 27%. Это важный сигнал: российский экспорт постепенно становится более диверсифицированным.
Импорт также адаптируется к новой географии поставок. Наибольшую долю по-прежнему занимают машины, оборудование и транспортные средства — около 48,6%, но постепенно растут поставки продовольствия, химической продукции и потребительских товаров из новых регионов. Это отражает перестройку глобальных цепочек поставок, которые компании активно формировали последние годы.
Поэтому для предпринимателей вряд ли сегодня в приоритете вопрос, вернется ли Запад. Большинство компаний уже работают сразу на нескольких направлениях, чтобы не зависеть от одного региона.
Разворот на Восток: победа или вынужденный маневр?
— Успешно ли идет разворот России на Восток? Можно ли уже говорить, что каналы сбыта, потерянные на западном направлении, полностью замещены, и с какими сложностями здесь сталкивается бизнес?
— Разворот на Восток в целом состоялся — цифры я уже назвал, но говорить о полном замещении западных рынков пока рано.
За последние годы российские компании действительно значительно расширили работу с Китаем, Индией, странами Центральной Азии и Ближнего Востока. Однако многие из этих рынков отличаются по структуре спроса, уровню конкуренции и условиям контрактов. В ряде отраслей европейские рынки были более маржинальными и стабильными, поэтому их замещение требует времени. Кроме того, бизнес сталкивается с практическими сложностями — от логистики и расчетов до адаптации продукции под требования новых рынков.
Поэтому правильнее говорить не о полном замещении, а о перестройке внешней торговли. Российские компании постепенно формируют более широкую географию экспорта и работают сразу с несколькими регионами, чтобы снизить риски и обеспечить устойчивость поставок.
Мясо свое, станки — нет: куда вкладывать дальше
— Эксперты все чаще говорят о смене вектора с импортозамещения на ориентацию на внутренний спрос. Как вы оцениваете этот переход и готовы ли российские производители насыщать внутренний рынок самостоятельно? Где есть проблемные точки?
— На практике эти два процесса идут параллельно. Импортозамещение остается важной задачей, но действительно усиливается ориентация на внутренний рынок. За последние годы российские компании значительно нарастили производство в ряде отраслей, и внутренний спрос стал ключевым фактором роста.
Это особенно заметно в агропромышленном комплексе. Россия уже обеспечивает себя зерном, сахаром, растительным маслом, мясом птицы и рядом других продуктов. По данным Минсельхоза, уровень самообеспеченности по основным видам продовольствия в ряде категорий превышает 90%. Это позволяет не только закрывать внутренний спрос, но и активно развивать экспорт.
Комбайны собирают урожай пшеницы
Похожие процессы происходят и в промышленности. Например, российские производители заметно увеличили выпуск удобрений, металлопродукции, строительных материалов, химической продукции. В этих сегментах внутренний рынок остается крупным и устойчивым.
Но есть и чувствительные направления. В первую очередь это машиностроение, электронная компонентная база, сложное промышленное оборудование. В этих секторах зависимость от импортных технологий пока остается высокой, и именно здесь требуется наибольший объем инвестиций и технологического развития.
Поэтому задача сегодня — не просто заместить импорт, а создать полноценные производственные цепочки внутри страны. Это требует времени, инвестиций, доступа к финансированию и технологических партнерств. Но в целом потенциал внутреннего рынка России достаточно велик, чтобы поддерживать развитие многих отраслей промышленности.
Ставка 15,5%: когда бизнес снова начнет инвестировать
— Насколько бизнесу сегодня непросто работать в условиях высокой ключевой ставки и текущего курса рубля? Как вы оцениваете ситуацию с доступностью кредитов и планированием? Что, на ваш взгляд, было бы «комфортной» ставкой для реального сектора?
— Сегодня ключевая ставка составляет 15,5%, и это напрямую отражается на стоимости кредитов для бизнеса. Для многих предприятий заемные средства фактически обходятся уже в диапазоне 18–22%, а иногда и выше. При такой стоимости денег долгосрочные инвестиционные проекты реализовывать крайне сложно.
Главная проблема даже не только в цене кредита, а в горизонте планирования. Когда компания запускает новый производственный проект, модернизирует оборудование или строит логистику, речь обычно идет о горизонте 7–10 лет. При ставке выше 15% такие проекты либо откладываются, либо реализуются только при наличии государственной поддержки.
Второй фактор — валютная динамика. Официальный курс рубля сейчас находится примерно на уровне 77–78 рублей за доллар, но для бизнеса важнее его колебания. Для экспортеров это влияет на доходность контрактов, а для импортозависимых отраслей — на стоимость оборудования, комплектующих и технологий. В результате компаниям приходится закладывать в бюджет дополнительные финансовые резервы.
Поэтому сегодня многие предприятия сокращают инвестиционные программы и концентрируются на поддержании текущего производства. Это естественная реакция бизнеса на дорогие кредитные ресурсы.
Если говорить о том уровне ставок, при котором экономика начинает чувствовать себя увереннее, то для промышленности и реального сектора более комфортным считается диапазон 10–12%. Для малого и среднего бизнеса эта планка должна быть еще ниже — около 8%, поскольку у МСП меньше запас финансовой устойчивости и выше чувствительность к стоимости заемных средств. При таких условиях предприятия могут активнее инвестировать в развитие, модернизацию и новые проекты без постоянной зависимости от льготных программ.
Налоговая реформа: кто попадет под «эффект отсечки»
— Традиционно налоговую нагрузку относят к одной из самых болезненных тем для бизнеса. Согласны ли вы с этим тезисом, особенно сейчас, когда вступили в силу новые правила и продолжается настройка налоговой системы? Как вы оцениваете эти изменения?
— Да, для бизнеса налоговая тема всегда остается одной из самых чувствительных. С 2026 года правила действительно стали жестче. Базовая ставка НДС выросла с 20% до 22%, и компании были вынуждены заранее учитывать это в своих финансовых моделях. Во многих отраслях рост налоговой нагрузки уже частично отражен в ценах, потому что иначе предприятиям было бы сложно сохранить рентабельность.
Кроме того, постепенно расширяется круг плательщиков НДС среди компаний на упрощенной системе. С 2026 года порог выручки составляет 20 млн рублей, в 2027 году он снизится до 15 млн, а с 2028 года — до 10 млн рублей. Это означает, что все больше малых предприятий будут переходить на работу с НДС.
Для малого бизнеса это серьезное изменение, потому что увеличивается не только налоговая нагрузка, но и объем учета и отчетности. Крупные компании к этому давно привыкли — у них есть финансовые службы, автоматизированные системы и выстроенные процессы. А небольшим предприятиям приходится перестраивать бухгалтерию и управленческий учет.
В результате для части предприятий с небольшой выручкой и минимальной маржинальностью возникает так называемый эффект отсечки. Там, где бизнес работал на рентабельности 5–10%, рост налоговой нагрузки и административных расходов может серьезно сократить прибыльность. В таких ситуациях предприниматели либо уменьшают масштабы деятельности, либо пересматривают бизнес-модель, а иногда принимают решение о закрытии проектов, если экономика перестает сходиться.
Поэтому оценка бизнеса сегодня довольно прагматичная. Предприниматели понимают, что бюджету нужны доходы и налоговая система может меняться. Но при этом бизнес рассчитывает на стабильность и предсказуемость правил. Если параметры системы будут закреплены на несколько лет вперед и не будут постоянно корректироваться, компании смогут адаптироваться и строить долгосрочные планы.
Читайте также:
«Инфляция в 2025-м самая низкая за 5 лет»: эксперт ЦБ о ценах, курсе рубля
«Бывает, карты блокируют зря»: Аксаков о мошенниках, цифровом рубле, ценах
Люди мерзнут из-за жадности застройщиков: Хованская о скачках тарифов ЖКХ
