Во французском городе Биарриц вечером 24 августа стартует очередной саммит руководителей государств так называемой Большой семёрки — Великобритании, Германии, Италии, Канады, США, Франции и Японии. Мероприятие продлится три дня, и повестка у мировых лидеров обширная: от проблем, связанных с борьбой с неравенством и с опасными климатическими изменениями, до экономических разногласий и ситуации на Ближнем Востоке. Но ещё до своего начала саммит привлёк пристальное внимание международной общественности — в первую очередь, в связи с обсуждением возможности возвращения к формату «Большой восьмёрки», то есть восстановления России в качестве члена группы.

С идеей вернуться к конфигурации G8 якобы выступил незадолго до встречи в Биарицце президент Франции Эммануэль Макрон. Точнее, по данным CNN, он предложил пригласить российское руководство на саммит 2020 года в США. Хозяин Елисейского дворца уже давно при всяком удобном случае говорит о необходимости постоянного диалога с Россией. Однако на сей раз он всё же опроверг данные американского канала, сказав, что присоединение РФ к «семёрке» в данный момент было бы ошибкой — сперва необходимо урегулировать ситуацию на Украине. А вот американский президент Дональд Трамп приписанную Макрону идею возвращения формата G8 поддержал.

Впрочем, у другой стороны — тех государств, которым присоединения РФ к G7 не хотелось бы, — численное превосходство. Великобритания в принципе не стремится к сближению с Москвой — не только из-за крымских событий 2014-го, ставших причиной исключения России из «Группы семи», но и в свете инцидента в Солсбери. МИД Канады, в свою очередь, перед саммитом «семёрки» заявил, что Кремлю для возвращения в этот формат необходимо уйти из Донбасса и Крыма. У Токио свои проблемы с Москвой, связанные с Курилами, а страны Евросоюза продолжают следовать намеченным ещё в 2014 году общим курсом.

В России уже прокомментировали возможность восстановления «восьмёрки», но без особого энтузиазма. Официальный представитель российского МИДа Мария Захарова, в частности, заявила, что сперва «семёрка» должна выработать консолидированную позицию и представить её на рассмотрение Москве. А пресс-секретарь президента РФ Владимира Путина Дмитрий Песков в очередной раз отметил, что несмотря на заинтересованность Кремля во всех формах диалога, присоединение к G7 самоцелью не является.

Выигрышно выглядят другие форматы, например, «двадцатка», — подчеркнул он.

Подобную точку зрения, к слову, разделяет и значительная часть экспертного сообщества. В G20 у России есть мощные партнёры, включая страны БРИКС — в первую очередь, Китай. Что касается «восьмёрки», то даже будь она восстановлена, Москве там на чью-либо активную поддержку рассчитывать не приходится. А значит, и конструктивного диалога на такой площадке ждать не стоит.

Президент РФ Владимир Путин (в центре) на саммите G20Фото: Kremlin Pool/Global Look PressПрезидент РФ Владимир Путин (в центре) на саммите G20

Оставляя за скобками российский фактор в деятельности бывшей G8 и нынешней G7, трудно не задаться вопросом о продуктивности самого этого объединения. Все его участники так или иначе контактируют в двустороннем формате, когда и достигаются основные договорённости. Коллективные же саммиты зачастую выявляют больше расхождений, чем общности в позициях. Нынешняя встреча в Биарицце в этом плане — ещё до своего начала — уже была показательна. Так, например, американские СМИ сообщили, что Трамп на протяжении нескольких недель до визита во Францию рассказывал своему окружению о нежелании ехать на мероприятие — именно из-за малой результативности посещённых им прошлых саммитов «семёрки». Вероятнее всего, американский президент не придёт в восторг и от новой встречи G7. Макрон как лидер принимающей мероприятие страны наверняка сделает всё возможное, чтобы подчеркнуть её роль в современной мировой политике. Неспроста на повестке, помимо прочего, проблема негативных климатических изменений — будучи одной из наиболее ответственных в вопросах экологии стран, Франция инициировала подписание четыре года назад Парижского соглашения о мерах по снижению углекислого газа в атмосфере с 2020 года. США же именно при Дональде Трампе из этого договора вышли. И сам американский лидер неоднократно давал понять, что подобные темы ему не слишком интересны. Так же, как, вероятно, вряд ли приведёт к прорывам обсуждение иранской проблемы: Вашингтон сознательно продолжает курс на эскалацию, в то время как европейцы фактически не имеют рычагов, чтобы добиться от Белого дома снятия части антииранских санкций. Это, в свою очередь, заставляет Тегеран повышать ставки и способствует росту напряжённости в регионе.

То, что формат G7 пробуксовывает, ощущают, очевидно, многие. За несколько дней до саммита в Биарицце появились сообщения от источников о том, что стороны могут не согласовать итоговое коммюнике 26 августа. Если так случится, это будет первым подобным случаем с 1975 года, когда и была образована «Группа семи» (тогда ещё в виде «шестёрки», без Канады).