Примерно каждая 45-я жалоба заключённых на пытки или избиения со стороны сотрудников исправительных учреждений приводит к возбуждению уголовного дела. Зачастую, в зависимости от региона, Следственный комитет отсеивает сотни жалоб, расценивая их доводы как не нашедшие подтверждения. Об этом свидетельствует отчёт СКР, который направлен ведомством благотворительному фонду «Нужна помощь». При этом данные правозащитников и СК относительно регионов, где преобладают жалобы на насилие в тюрьмах, несколько разнятся. Более того, в комментарии News.ru представитель организации «Русь сидящая» называла один регион, ставший, по её мнению, «кузницей пыточных кадров» для всей страны — это Омская область.


Число возбуждённых дел с каждым годом растёт, но ещё заметнее растёт и число заявлений о преступлениях, поступивших от российских зэков, говорится в докладе (есть в распоряжении News.ru, предоставлен фондом «Нужна помощь»).

720 жалоб о пытках / всего пять дел

С 2015 по 2018 год против сотрудников ФСИН возбудили 148 дел по фактам злоупотреблений. Число жалоб за это время увеличилось с 1590 до 1881. Всего за четыре года в СК поступило 6486 таких заявлений.

В 2018 году доля тех заявлений, которые получили ход, заметно увеличилось и составила 3,2%, то есть возбуждено 60 уголовных дел. Для сравнения в 2015 году этот процент составлял 1,7. Тем не менее это гораздо меньше, чем в случае с уголовными делами других составов. Обычно «ход дают» примерно каждому пятому заявлению о преступлении.

Чаще всего, когда речь идёт о насилии в стенах исправительных учреждений — колониях или СИЗО, заводится дело по части 3 статьи 286 УК РФ (превышение полномочий с применением насилия, оружия, спецсредств или причинением тяжких последствий. — News.ru). Санкция статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от трёх до десяти лет с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до трёх лет.

Лидирует по количеству жалоб Свердловская область — там за четыре года зарегистрировано 720 сообщений о пытках и издевательствах. Впрочем, именно в этом регионе больше всего заключённых, местные пенитенциарные учреждения рассчитаны почти на 40 тыс. человек. Однако за всё время, охваченное отчётом СК, против надзирателей было возбуждено всего пять дел. В знаменитой своими зонами Республике Мордовия принято 496 заявлений о таких преступлениях, и опять же число заведённых дел — всего пять. Также лидируют по количеству обращений заключённых в Следственный комитет Кемеровская, Иркутская, Брянская области и Пермский край. Довольно много их в Омской области — 153 принятых заявления за четыре года. Опрошенная News.ru правозащитница именно последний регион назвала «кузницей пыточных кадров».

Мы можем выводы делать только на основе обращений к нам. Количество обращений о пытках заключённых с каждым годом только растёт. Но далее нет никакого продолжения, потому что люди боятся. Допустим, к нам может обратиться жена заключённого. Она на длительном свидании узнала от мужа, что его пытают. Она обратилась к нам, мы ей предлагаем идти в суд и объясняем, что за этим может последовать. Как правило, они сразу говорят: «Ой, нет-нет, как-нибудь переживем это». Тех, кто решается на кардинальные шаги по обжалованию действий сотрудников и администрации колоний, — их очень мало. У нас год назад заработал анонимный проект мониторинга по выявлению нарушений прав человека в местах лишения свободы, и обращений стало больше после запуска этого проекта. Но не все решаются идти до конца и пытаться возбудить уголовные дела по этому случаю. У нас есть регионы, откуда не поступают обращения от заключённых — это может свидетельствовать о том, что там всё благополучно, а также и о том, что эти письма просто не выпускают. Возьмём для примера юг России. Он благополучен в этом плане. Видимо, там люди более заняты и есть больше возможностей заработать на жизнь, чем пытать заключённых. Там более лояльнее относятся к заключённым и там им сидится спокойнее. А есть регионы, которые исторически связаны с пытками. Это Нижегородская, Тверская, Ивановская области, а также Омская и Ярославская области. Мы выяснили, что Омск является кузницей пыточных кадров. Они потом «разлетались по всей стране». И там, где появлялись люди, служившие в омской ФСИН, — начинались пытки.

Инна Бажибина

координатор фонда «Русь сидящая»

Christophe Gateau/dpa/Global Look Press

Второй эксперт в разговоре с корреспондентом News.ru сделала упор на то, что пытки в СИЗО — инициатива следователей, ведущих уголовные дела.

Считаю, что неслучайно эта статистика вылезла. Молчали четыре года. Я думаю, это на фоне того, что поменялось руководство ФСИН. А главный вопрос я задала бы СК — это ведь они не возбуждали уголовные дела — это они виноваты. Все преступления в тюрьме — это подследственность СК. Я помню огромное количество историй, когда мы обращались с вопросом: «А что же не возбуждаете?» И они не возбуждали. И теперь они посчитали и говорят: «Слушайте, у нас каждые 44 преступления — только одно возбуждённое уголовное дело». Так это вы не доработали — к вам обращались люди. И сейчас они делают вид, что они тут ни при чём — обнародовали какую-то статистику. Это претензии к самим себе. Я помню, была в московских СИЗО — мне заявляли там разные факты, в том числе и о злоупотреблениях. Они обращались в СК. Приходил следователь и говорил, что состава нет. Пример приведу. Был такой заключённый Поткин, он рассказывал, как к нему приходил следователь с отвёрткой и угрожал его убить. Он написал заявление в СК, но ему пришёл ответ, что следователь ничего не нарушил. И таких обращений была масса. У нас много историй, когда не тюремщики, а следователи били людей. Именно зачастую следователи просят ухудшить условия содержания, просят попытать, на кого-то надавить для того, чтобы получить признательные показания. И поверьте, сами сотрудники ФСИН не заинтересованы пытать людей, зачем им? Смысл какой? Поэтому мы всегда говорили, что следствие должно быть отделено от уголовно-исполнительной системы. Следователи не должны открывать ногами дверь в камеры. Не должны влиять на условия содержания и жизнь человека за решёткой. Именно следователи провоцируют преступления за решёткой, именно они эти преступления не расследуют, а потом говорят: «Смотрите, какая у нас некрасивая статистика».

Ева Меркачёва

журналистка «Московского комсомольца», член ОНК Москвы, правозащитница

Самое интересное — в нашем канале Яндекс.Дзен