В последние месяцы Россию захлестнула волна новостей о жестоком обращении родителей с собственными детьми. Причём жестокость эта проявляется самым разнообразным образом: в марте общество потрясла история с девочкой-маугли, которую мать держала в заваленной хламом квартире практически без еды, в конце весны одна за другой прогремели новости об оставленных малолетних детях в поликлинике и хостеле — матери покинули их намеренно; в середине лета страна узнала о чудовищных издевательствах над девочкой из Ингушетии со стороны тёти-опекунши. Все эти истории объединяет одно — жертвами насилия становятся дети, которые оказываются в опасной для своей жизни ситуации, а угроза, как ни странно, исходит от самых близких им людей. News.ru вместе с экспертами разбирался в этой проблеме, а также попытался выяснить, по какой причине подобные происшествия стали мелькать в медиа так регулярно.


Без мам при жизни

Во всех этих историях точка ещё не поставлена. Ирину Гаращенко, дочь которой СМИ окрестили девочкой-маугли из-за социальной неадаптированности, суд заключил под стражу. Женщина обвиняется в покушении на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 105 УК РФ). В мае она была признана невменяемой и сейчас находится в психиатрическом отделении СИЗО «Бутырка». В июне суд ограничил Гаращенко в родительских правах. Ответственный секретарь Общественной наблюдательной комиссии РФ по Москве Иван Мельников рассказал News.ru, что девочка-маугли содержится в московском доме ребёнка.

Она не общается с родственниками, так как это запрещает следствие,заключил он.

Марии Рудницкой повезло — ей также грозил арест: СК возбудил дело по статьям 125 и 156 УК — «Оставление в опасности» и «Неисполнение обязанностей по воспитанию ребёнка». Однако позже они были переквалифицированы в ч. 2 (пп. «а» и «д») ст. 126 УК «Похищение человека группой лиц по предварительному сговору в отношении заведомо несовершеннолетнего». Уже задержанную девушку отпустили из-под стражи, так как прокуратура отменила постановление о возбуждении уголовного дела. Дочь Рудницкой Арина передана на воспитание бабушке.

Второй матери-кукушке, Алёне Якушевой, посчастливилось меньше: суд отправил её в СИЗО. Она оставила своих годовалых малышей в подмосковном хостеле, ей предъявили обвинение по статьям «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего» и «Оставление в опасности». Детей временно передали в замещающую семью.

Маленькую Аишу из Ингушетии жестоко истязала тётя, которая занималась воспитанием девочки. На теле девочки обнаружили ожоги, переломы рёбер, травму позвоночника. Правая рука девочки оказалась настолько в плачевном состоянии, что развилась гангрена, и врачи были вынуждены её ампутировать. Макка Ганиева, которая приходится тётей Аише, арестована судом, она обвиняется в причинении тяжкого вреда здоровью.

Сухая статистика и суровая реальность

В реальности число случаев насилия над детьми в семье, скорее всего, осталось прежним, но изменилось отношение к этому общественности, полагает Елена Альшанская.

В реальности нельзя сказать, что мы резко озверели и вдруг резко стали бить своих детей. Ровно наоборот — мы вдруг резко осознали, что бить детей не очень правильно. Это связано, как ни странно, с положительной тенденцией — люди перестали воспринимать насилие над детьми как нормальную историю, как что-то, о чём не надо говорить. Обычно в такие этапы, когда общество перерастает какую-то практику и начинает осознавать её негативные стороны, об этом начинают максимально громко говорить. Это говорит о том, что обществу становится не всё равно.

Елена Альшанская

член Совета при правительстве Российской Федерации по вопросам попечительства в социальной сфере

Также Альшанская призывает не поднимать панику по поводу так называемой ювенальной юстиции. По её словам, право государства вмешиваться в дела семьи существует во всех современных странах и это нормально.

Элементы ювенальной юстиции существуют во всех странах, в том числе и в России, с конца XIX века. Это хорошо, правильно, нормально. Это значит, что закон разделяет детей и взрослых. Нет ни одной современной страны, в которой каким-то образом в законодательстве это не отрегулировано — право государства вмешиваться и забирать ребёнка. Причём у нас оно более широкое, чем в большинстве европейских стран, так как оно очень неконкретно, размыто. Наше законодательство нуждается в коррекции в плане конкретизации ситуаций вмешательства, порядка вмешательства, чтобы это не было на широкое рассмотрение разных служб, — считает общественный деятель.

Кроме того, Альшанская утверждает, что психика ребёнка не способна справиться с ситуацией насилия в семье — она ещё не сформировалась, а сам он не имеет достаточного опыта, чтобы здраво оценивать происходящее.

Если взрослый человек попадает в ситуацию, где кто-то его бьёт, то он убежит, даст сдачи, то есть не будет это терпеть. Если вам пять лет и это ваша мама, то, во-первых, у вас нет опыта, чтобы понять, что это нехорошо. Во-вторых, это человек, который о вас заботится. Вы его любите, вы от него зависите, вы принимаете любое его действие как норму, но одновременно вы испытываете все чувства, которые испытывает человек, когда его избивают. В результате возникает тяжёлая ситуация амбивалентного отношения к своим родителям. Если человек, к которому он приходит за защитой, становится источником угрозы, то его психика получает противоречивый сигнал. Формируется поведение, при котором ребёнок перестаёт разделять насилие и защиту, — считает она.

Эксперт также отмечает, что опыт насилия со стороны родителей негативно скажется на будущей взрослой жизни ребёнка.

Многие люди, которых били в детстве, становятся жертвами. У них есть внутренняя покорность, они находятся в созависимых отношениях. К сожалению, они не умеют понимать их как нехорошие. Человек, которого били в детстве, не воспринимает это как угрозу. Ему больно, плохо, но он не умеет уходить, — объясняет она.

Идея бить зависимое, любящее тебя существо — чудовищна в своём основании, подводит итог Альшанская.

Статистика Генпрокуратуры немного расходится с мнением эксперта. Согласно статистическим данным об основных показателях деятельности органов прокуратуры за январь-май 2019 года, выросло количество нарушений в сфере соблюдения прав несовершеннолетних. Так, число таких нарушений за январь-май 2019-го по отношению к январю-маю 2018 года увеличилось на 2,8%, исков за тот же период стало больше на 8,3%, прокурорских представлений на этот счёт внесено на 6,3% больше. Однако в этих данных не уточняется, кто являлся источником правонарушений — родители или посторонние люди.

Штраф или срок

Эксперт Наталия Летова в разговоре с News.ru объяснила, что для родителей, издевающихся над своими детьми, предусмотрено два вида ответственности — административная и уголовная.

В КоАП для этого случая есть статья 5.35 «Неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних». По ней можно привлечь к ответственности в виде штрафа. Но штраф незначительный, в этом смысле мера малоэффективная. Уголовная ответственность наступает в следующих случаях: лёгкие, средние и тяжкие телесные повреждения, смерть (статьи 111, 112, 115, 105 УК).

Наталия Летова

ведущий научный сотрудник Института государства и права РАН

Далее Летова пояснила, как выглядит процедура возбуждения дела против таких родителей. Ситуацию осложняет возраст пострадавшего. Подвергшийся насилию ребёнок, по словам юриста, может самостоятельно написать заявление только с 14 лет, до этого возраста ему необходим представитель. Как правило, таким представителем выступают органы опеки и попечительства, которые выходят с соответствующим заявлением. Также, продолжает Летова, пострадавший ребёнок может пожаловаться в полицию неформально, а после правоохранители либо могут сами принять решение о возбуждении дела, либо направить специалистов в эту семью.

Часто ребёнок продолжает подвергаться насилию, если к ситуации не привлекается внимание органов опеки или общественности, — отмечает эксперт.

Детей, которые подвергались издевательствам со стороны родителя, положено изолировать от семьи. Обычно их помещают в социальный реабилитирующий центр временного содержания, говорит Летова.

Если родитель получает срок, то ставится вопрос о дальнейшей судьбе ребёнка, о лишении родительских прав. Оно выделяется в отдельное гражданское производство и рассматривается отдельно. Если нет второго родителя, который не совершал преступления, или родственников, которые могут оформить опеку, то ребёнок находится в детском учреждении. Далее его судьба решается двумя способами: или он находится в этом учреждении до наступления совершеннолетия, либо появляются третьи лица, которые оформляют опеку или усыновляют, — объясняет она.

Эксперт считает, что правовая система в России в этом вопросе работает достаточно эффективно — этому способствует в том числе специальное постановление Пленума Верховного суда 2017 года, которое разъясняло, при каких условиях возможно изъятие ребёнка из семьи.