Введение множества ограничений на передвижение людей по Москве на период борьбы с инфекцией коронавируса требует, естественно, и контроля за их исполнением. Но как проверить поведение и сознательность более 12 миллионов жителей мегаполиса, не считая миллионов приезжих и живущих в Подмосковье?


В СМИ уже появились утечки о том, как планируют поступать столичные власти. Если вкратце, то суть сводится к выдаче специальных пропусков на передвижение, контроль за ним с помощью видеокамер и отслеживание по мобильным телефонам. Задумаемся о последствиях подобных мер, которые могут быть как позитивными, так и негативными.

Во-первых, это большие экстренные финансовые расходы — что для выдачи пропусков, что для установления и работы систем контроля. Подобные заказы можно считать стимулом для экономики в кризисную эпоху, подобно оборонным заказам во время войны, хотя и в очень ограниченном секторе.

Александр Авилов/АГН «Москва»

Во-вторых, кроме впрыска денег в финансовую систему страны это означает решение весьма сложных технических задач — в отдалённой перспективе это, скорее, положительное явление. Система видеонаблюдения, которая уже развивается в Москве, получает стимул для скорейшего завершения и выхода на новую мощность. Подобная сеть из десятков тысяч видеокамер с последующей обработкой данных позволяет, например, оперативно решать вопрос поиска преступников, пропажи людей и т. д. Это, безусловно, необходимая инновация для превращения Москвы в современный «умный» город.
В-третьих, тестирование возможностей городской власти в кратчайшие сроки развёртывать программы для учёта и контроля населения, обеспечения их документами также помогает выявлять слабые места в системе управления столицей.

К явно бросающемуся в глаза негативу относится соблазн и после завершения пандемии иметь возможность контролировать жизнь каждого из нас. Поэтому необходимы чёткие правовые рамки — когда, в отношении кого и кем могут использоваться данные технологии. Защита гражданских прав и базовых прав человека вообще должны оставаться приоритетом как во время, так и после пандемии. В России имеется историческое недоверие к поступкам и мотивации власти, поэтому последняя должна максимально полно и откровенно разъяснять свои планы и намерения.

Когда в 2004 году после теракта в Беслане были отменены выборы губернаторов, президент Владимир Путин объявил о создании Общественной палаты с целью контроля за деятельностью спецслужб. Сегодня Общественная палата должна вернуть себе былое предназначение и стать реальным надзирателем за действиями исполнительной власти на предмет того, не нарушают ли они демократические права. Также не слышен и голос уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой и её коллег в регионах, в том числе в Москве. Они должны не солидаризироваться автоматически с любыми действиями исполнительной власти, а отстаивать интересы населения прежде всего.

Татьяна МоскальковаТатьяна МоскальковаСергей Булкин/NEWS.ru

Заметим, что взять под контроль передвижение стольких миллионов людей невозможно при нынешнем уровне развития информационных технологий. Для этого понадобились бы суперкомпьютеры, способные обрабатывать такой объём информации и с такой скоростью, которых нет в распоряжении московского правительства. Естественно — и это отмечают специалисты — речь идёт о контроле за узким сегментом населения, например находящихся на карантине, уже замеченных в нарушении режима и т. п. Таким образом, речь не идёт о тотальной слежке за населением, что уже привносит некое облегчение в нынешнюю ситуацию.

Не забудем и о том, что Россия Москвой не ограничивается. Потянут ли региональные бюджеты подобные траты? При этом стоит учитывать, что если столица — это компактный город, то как охватить видеонаблюдением области, края и республики? А их сельское население? Так что алармистские прогнозы о том, что страна превращается в цифровой концлагерь, следует признать большим преувеличением.

Самое интересное — в нашем канале Яндекс.Дзен