Всякая истина рождается как ересь, но умирает как банальность. Пятьсот лет назад польский король обратился с посланием к британской королеве Елизавете, королеве-девственнице. Польский правитель призвал Лондон прекратить экономические отношения с Московией. Поскольку от такой торговли «московский богопротивный царь» только усиливается, что несет погибель христианскому миру. Православные вообще не считались истинными христианами. Одновременно вводятся первые элементы экономической блокады. Когда Речь Посполитая и Ливонский орден блокируют приезд к нам европейских инженеров и врачей.

Много позже английские историки признают, что из московской пеньки были изготовлены крепчайшие корабельные канаты, во многом обеспечившие разгром английским флотом испанской великой армады. Тогда кому-то не нравились наши пенька, меха, воск, лен. И даже хлеб! Теперь — газ, уголь, нефть, никель, титан. И даже газ неон, без которого встанет производство процессоров. Ныне уж точно отказ от наших поставок может привести к экономической катастрофе, которой не случилось пять веков назад. В Германии уже отмечена промышленная инфляция в 30%. На столько подешевели производственные фонды. Но вернемся к истории вопроса.

Собственно, признание России противником Запада, универсальным экзистенциальным врагом имеет свою историческую цикличность. Объяснений такого ментального сдвига коллективного Запада существует множество. Так, швейцарский историк и общественный деятель Ги Меттан в своей книге «Запад — Россия: тысячелетняя война» полагает, что на Русь была автоматически перенесена ненависть, которую нарождавшийся варварский Запад испытывал к Византийской империи, прямой наследнице Римской. Во многом и западное Возрождение начинается с разграбления Константинополя, когда немытые европейцы увидели образцы высокого искусства и технологий. Россия стала в Европе восприниматься как духовная преемница павшей Византии.

Русы под стенами КонстантинополяФото: wikipedia.orgРусы под стенами Константинополя

И впоследствии каждый новый рывок Запада сопровождался очередным ограблением. И неважно, шла ли речь об эксплуатации колоний или высасывании экономик стран третьего мира, потом Восточной Европы и, наконец, постсоветских стран. Поэтому ряд наших историков полагает, что провал попыток в середине XVI века, на заре колониализма, закрепиться в Московии по такому же жесткому сценарию и привел к русофобским идеологическим атакам. На нас срывали досаду от неудавшейся «коммерческой операции».

Кстати, в это же время именно иностранцы вводят в отношении России термин «татарское иго». Его авторство приписывают поляку (как же без них) Яну Длугошу. В 1557 году этот термин использует в своих дипломатических записках Даниил Принц, посол Священной Римской империи. Сверхзадача понятна: лишний раз доказать, что Россия не принадлежит к европейской цивилизации, а следовательно, нечего с ней церемониться. Тот самый прием «расчеловечивания», о котором там много говорят ныне. К сожалению, этот термин был «проглочен» и нашими либеральными дореволюционными историками.

Потому-то накануне своего вторжения в Россию Наполеон с явным удовольствием заявляет: «Поскреби русского — найдешь татарина!» Кстати, известный историк Наталия Нарочницкая несколько парадоксально связывает усиление западной вражды к России с примерным поведением нашей армии в Париже в 1814 году, когда ни одна витрина не была разбита. Но наполеоновские мародеры, ограбившие пол-Европы, были оскорблены, увидев в такой практике вызов «северных варваров». И в 1839 году маркиз де Кюстин снисходительно пишет, что, мол, «не прошло еще и ста лет, как они (то бишь русские) были татарами».

Сейчас очередное русофобское западное обострение. Новый цикл. Порожден он во многом все теми же причинами, что и многие столетия назад. Коллективный Запад входит в глубочайший кризис по причине невозможности кого-то ограбить под вывеской защиты демократии и свобод трансгендеров. Мир меняется. Но, похоже, Байден и Шольц учились по очень старым учебникам.