После начала спецоперации на Украине связи России со многими странами мира оказались под угрозой. Это касается и науки. Хотя значительная часть совместных научных проектов с участием российских и западных ученых продолжают функционировать, но и с той, и с нашей стороны раздаются призывы сделать российскую науку «независимой», сведя к минимуму международные контакты. О том, почему этого делать не стоит, на полях заседания в международном дискуссионном клубе «Валдай» рассказал NEWS.ru помощник президента РФ, министр образования и науки РФ в 2004–2012 годах Андрей Фурсенко.

— Андрей Александрович, в нынешних условиях от нарушения международных связей страдает и наука. Сохраняются ли контакты между российскими и западными учеными?

— Коммуникации российских ученых и их коллег из разных стран сохраняются. Я говорил со многими нашими учеными — почти все продолжают поддерживать контакты. За все последнее время зафиксированы лишь четыре случая, когда отказались публиковать работы, присланные из России. И даже те, кто так или иначе сокращает отношения с российскими коллегами, дают понять, что делают это не из-за личных соображений и не по своей воле.

— Но ведь были же разговоры этой весной, что не нужен России «Скопус», не нужна западная академическая среда...

— Мы, конечно, можем без этого прожить. Но что касается разговоров, что нам это не нужно — такие высказывания исходят скорее не от ученых, а от околонаучной политической тусовки.

— То есть можно рассчитывать, что контакты между российскими и зарубежными учеными сохранятся?

— Научные отношения должны сохранится, это общечеловеческое достояние. Другое дело, что сама идея глобализации меняется. Есть понимание, что глобализации в ее прежнем виде не будет. Плюс каждая страна, которая считает, что она является самостоятельной частью научного мира, должна ставить свои обоснованные приоритеты, думать о собственных путях развития, что очень важно, поскольку при этом возникает собственное видение, которое в итоге усиливает наши конкурентные преимущества.

Андрей ФурсенкоФото: Бобылев Сергей/Фотохост-агентство ТАССАндрей Фурсенко

— А можно привести примеры российского пути в точных или естественных науках?

— Мы сделали свои вакцины от коронавируса. У нас собственная логика развития сельского хозяйства, особенно что касается семенного фонда, где стоит вопрос, делать ли ставку на чистые линии или на гибриды. У нас свое видение климатической повестки. То есть научные направления, имеющие прямое отношение к качеству жизни, у нас довольно самостоятельны. Также мы используем собственные решения и в более чувствительных сферах, касающихся обороноспособности.

— Но остаются отрасли, где в одиночку крайне сложно, это космос, например...

— В любой отрасли не стоит накрываться железным куполом. Необходим интеллектуальный обмен, и обязательно должен присутствовать стимулирующий вызов, который сподвигает наших ученых на конкуренцию, чтобы они хотели сделать лучше, чем у других. Как сказал физик Юлий Харитон, узнав об испытании американцами ядерной бомбы: «Теперь мы знаем, что она и вправду может взорваться». Вот взрыв на полигоне Аламогордо тогда стал для нас вызовом.