Только у победы, как всем известно, много отцов. Любая неудача зачастую выглядит полной сиротой.

Хотя, как любили повторять у нас еще в суровые тридцатые годы, у каждого провала обязательно должны быть имя, фамилия и отчество. Этот посыл в широком плане особенно актуален в нынешней ситуации, когда генерал Сергей Суровикин, боевой, а не паркетный офицер с безупречным послужным списком, все равно пока будет ассоциироваться с уходом наших войск из города-символа — Херсона.

Да, он, в труднейший момент возглавив силы СВО, предупредил о неизбежности крайне непопулярных мер. Такое откровение, а не ссылка на «жесты доброй воли» или срочную войсковую перегруппировку сразу подняло его авторитет в глазах не только солдат, но и наших штатских граждан, уставших от стандартных сводок, которые за девять месяцев боев ни на йоту не изменились даже в плане лексики.

Но вот парадокс ситуации: все, кто внимательно следит за ходом специальной операции, понимают, что генерал Суровикин в силу сложившихся непростых обстоятельств вынужден исправлять последствия чьих-то решений, чьей-то излишней самоуверенности, известной тактики приукрашивания реального положения дел и нежелания расстраивать руководство страны. Хотя такое замазывание проблем привело только к потере времени и в первую очередь — наступательной инициативы.

Судьба генерала в РоссииФото: AP/TASS

Все эти огрехи уже известны, проанализированы, но в своей информационной части остаются анонимными. Основной массе россиян так и не известно до сих пор, кто своим полководческим «искусством» поставил вновь назначенного командующего Суровикина перед необходимостью принятия тех самых непопулярных решений.

Только по косвенным признакам, через утечки в Telegram-каналах, благодаря нелицеприятной критике Рамзана Кадырова просвещенная публика узнавала о том, что расстался со своим постом замминистра обороны генерал-армии Булгаков, ответственный за материально-техническое снабжение войск, были вроде как отстранены генерал-лейтенант Сергей Кисель и командующий ЗВО генерал-полковник Александр Журавлев. Захворал и отправился лечиться командующий ЦВО генерал-полковник Сергей Лапин. Но никто не разъяснил обществу, идет ли речь о наказании за ошибки или все-таки это ротация командующих.

Примечательно, что с самого начала СВО наши руководящие генералы были как бы в тени. Было много примеров героизма рядовых и сержантов, капитанов и подполковников. Но о генералах и их деятельности говорилось крайне мало и неконкретно. Негласно считалось, что власти сделали выводы из уроков чеченской кампании, когда с некоторыми командующими, ставшими благодаря пропаганде общенациональными героическими фигурами, возникли серьезные проблемы. Как это было, например, с генералом Львом Рохлиным, которого заподозрили чуть ли не в подготовке путча. В результате генералы времен начала СВО так и остались в тени. И, как стало понятно позже, с пользой для собственной репутации.

Генерал Суровикин не просто первый официальный командующий силами СВО, но и генерал, с которым напрямую ассоциируется определенная тактика и принимаемые решения. Он берет на себя главное — ответственность.

Многие удивились, когда чуть ли не в прямом эфире генерал представлял министру Сергею Шойгу оперативную обстановку на Херсонском направлении, практически на юге России, и предлагал отвести войска на левый берег Днепра. Понятно, что такое решение не могло быть принято без согласования с верховным главнокомандующим. Но генерал и министр ответственно брали на себя все возможные репутационные потери. А для этого тоже нужно немалое мужество.

Как говаривал другой генерал Александр Лебедь, генерал-демократ, это то же самое, как еврей-оленевод. Ответственность перед страной и вера в успех — вот, что нужно нашей армии. Что, как представляется, и привнес генерал Суровикин.