872 дня блокады Ленинграда стали беспрецедентным испытанием для человеческого духа. В условиях полной изоляции, под постоянными обстрелами и бомбежками, главным врагом для горожан стал голод. Питание в осажденном городе превратилось в ежедневную борьбу за выживание, где каждая крошка имела ценность, а меню состояло из того, что в мирное время считалось несъедобным.
Паек и его трансформация: нормы хлеба и что в него добавляли
Основой, а часто и единственной пищей для ленинградцев был хлеб. Его норма менялась в зависимости от наличия запасов и категории населения. Самой низкой точки она достигла в декабре 1941 года, когда служащие, иждивенцы и дети стали получать по 125 граммов хлеба в день. Это горбушка, которую можно было сжать в кулаке.
Рецепт блокадного хлеба постоянно менялся. Если в начале осады в муку еще добавляли солод, овес и ячмень, то к зиме 1941 года его состав стал иным. Основой стала так называемая обойная пыль — вытряска из мешков, собранная на складах и заводах. К ней добавляли жмых (отходы от производства растительного масла), отруби, пищевую целлюлозу, хвою и гидроцеллюлозу. Муки в таком хлебе часто было не более 30–40%. Темный, липкий, с горьким или травянистым привкусом: его было сложно жевать, он вызывал тяжесть в желудке, но давал хоть какие-то калории. Пекари, сами едва стоявшие на ногах, работали сутками.
Жители блокадного Ленинграда набирают воду, появившуюся после артобстрела в пробоинах в асфальте на Невском проспекте
«Второй хлеб»: жмых, целлюлоза, обойный клей и пищевые суррогаты
Когда хлеба катастрофически не хватало, в ход шли пищевые суррогаты. Одним из самых распространенных заменителей стал жмых различных растений. Его размачивали, варили, пытались сделать хоть немного съедобным и готовили «котлеты» и «запеканки», которые были грубыми, безвкусными, но заполняли желудок.
Отдельная строка — пищевая целлюлоза. Это была очищенная и обработанная клетчатка, которая не усваивалась организмом, но создавала ощущение сытости и помогала продвижению скудной пищи по кишечнику. Ее добавляли не только в хлеб, но и использовали как основу для студней и супов.
В самые голодные дни люди добывали и варили обойный клей, в состав которого входил крахмал. Сдирали со стен старые обои, вываривали их, получая мутную, клейкую жидкость. Столярный клей, также богатый белком, становился основой для холодца. Эти «блюда» были лишены витаминов и питательной ценности, но давали иллюзию еды и тепла. Существовали и дрожжевые супы из гидролизных дрожжей, которые содержали белок и витамины группы B, что помогло многим справиться с начальной стадией авитаминоза.
Еще одно блокадное слово — дуранда — прессованные отходы (жмых), остающиеся после выжимки масла из семян подсолнечника, льна, конопли или других масличных культур. Это было лакомством для детей, которое заменяло конфеты. Вкус и аромат подсолнечного масла, исходивший от кусочка дуранды, давал ощущение сытости и удовольствия на несколько часов. Крик «Дуранду дают!» мог заставить подняться даже совсем ослабевших людей.
Деньги почти полностью обесценились, и главным механизмом стал прямой натуральный обмен. На рынке можно было выменять у спекулянтов на любые ценности еду. Особой «валютой» в условиях дефицита всего стала солдатская махорка. Некурящие военнослужащие отдавали ее родным, на Сенной площади красноармейцы, которым не хватало курева, отдавали за нее свои сухари.
Жители блокадного Ленинграда выходят из бомбоубежища после отбоя воздушной тревоги
Источники белка: домашние животные, «ленинградская колюшка», касторка
В условиях острейшего дефицита белка горожане искали любые его источники. Первыми исчезли с улиц кошки и собаки. Для многих жителей это становилось морально невыносимым решением, но необходимость выжить, особенно чтобы накормить детей, заставляла идти на этот шаг. Когда их не осталось, в пищу пошли крысы, воробьи и голуби. Случаев каннибализма, о которых в январе 1942 года официально докладывалось, было более 400, это стало трагической, но неизбежной стадией отчаяния в самые тяжелые и страшные месяцы блокады.
Неожиданным спасением стала маленькая рыбка — колюшка. Она водилась в Финском заливе и не считалась промысловой из-за своих размеров и колючек. Но в блокаду колюшку начали массово использовать в пищу. Ее варили целиком, перемалывали и делали уху и котлеты. Эта невзрачная рыбка, которую позже назвали «ленинградской колюшкой», спасла тысячи жизней, став ценным источником белка и жира. А в 2005 году ей открыли памятник.
Помимо олифы, вазелина и глицерина, в пищу шло и касторовое масло, которое в мирное время принимали от расстройства желудка. Эти масла использовались для жарки.
«Обед» из ремней и земли: свидетельства очевидцев о самых страшных днях
Зима 1941–1942 годов была самой страшной. Именно к этому периоду относятся самые шокирующие воспоминания блокадников о еде. В ход шли кожаные ремни, портфели, перчатки. Их часами вываривали, чтобы получить бульон. Жевали столярный клей и стеариновые свечи.
Существуют свидетельства о попытках есть землю. Речь идет о земле с Бадаевских складов, где в начале блокады сгорели значительные запасы продовольствия. Голодные люди собирали эту землю, пропитанную расплавленными сахаром и маслом, растворяли ее в воде и пили сладковатый раствор. Ленинградцы боролись до конца, даже когда едой становилось все, что теоретически могло содержать хоть какую-то органику.
Табличка на Невском проспекте: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна»
С наступлением весны 1942 года в борьбу за выживание вступила природа и спасением стала съедобная зелень. Блокадники собирали крапиву, лебеду, щавель, одуванчики, корни лопуха и подорожника. Особым деликатесом считалась ботва свеклы, моркови и турнепса. Для борьбы с цингой было организовано промышленное производство хвойного настоя — источника витамина С.
Жизнь в блокадном Ленинграде была сведена к трем главным вопросам: где достать воду, как согреться и как получить скудный паек. Поход за водой к проруби или за снегом был ежедневным подвигом для истощенных людей. Рацион, состоявший из суррогатов, земли и клея, не мог поддерживать жизнь, а лишь отсрочивал смерть от дистрофии. Но даже в этих условиях город боролся, работали предприятия, ученые искали новые источники пищи, а люди старались помогать друг другу.
Ранее мы писали о том, как отмечали Новый год в годы ВОВ: елки на фронте и в блокадном Ленинграде.
