В последнее время большие группы людей приходят в суды к политзаключённым в качестве поддержки. Зачастую они не помещаются в залах заседаний, так как их насчитывается не один-два человека, а несколько десятков. Такая форма гражданской активности стала активно развиваться на фоне политических процессов: «московского» дела, дела «Нового величия», дела Азата Мифтахова и других. Однако если такие поддержку и интерес уже довольно привычно наблюдать на процессах по политизированным делам, то на обычных, менее резонансных и более «приземлённых», заседаниях встретить сочувствующих — удивительно.


Активисты из Санкт-Петербурга решили посещать «случайные» судебные процессы с никому не известными фигурантами. Для начала они выбрали самую «народную» статью — хранение наркотиков без цели сбыта (часть 1 статьи 228 УК). Каковы цели, которые они преследуют, и к каким выводам пришли за три недели с начала проекта — в материале NEWS.ru.

«Самые страшные вещи происходят в тишине»

Автор проекта Дмитрий Серёгин рассказал NEWS.ru, что идея родилась случайно — после посещения заседания по делу «Сети» (запрещённой в России организации) в Санкт-Петербурге. Тогда многочисленных активистов, пришедших поддержать подсудимых, не пускали в здание суда.

Нас в суд не пускали, и мы мёрзли на улице. И когда мы сидели в «Теремке», решили, что в какой-нибудь суд нам хочется сходить. И самое простое выпало — часть 1 статьи 228 (Хранение наркотиков. — NEWS.ru), потому что в Екатеринбурге в это же время был арестован Литреев, — сказал он.

Тогда Дмитрий вместе с другом Иваном Остапчуком просто начали искать в судебной базе в Интернете, где и какие суды по 228 статье в ближайшее время пройдут в Санкт-Петербурге.

Мы вдвоём сначала стали ходить. Удивительно, но люди подтянулись. Это был наш междусобойчик, мы никому и не говорили. Я в Twitter постоянно выкладывал фотки — у меня за день тысяча лайков налетела, много репостов. Плюс Дима потом создал канал в Telegram, куда выкладывал расписание заседаний, а также мы писали истории с судов, на которых были, — вспоминает Иван.

Сейчас на канал в Telegram «Суды по 228 СПб» подписаны 650 человек, из них оффлайн-активистов — около 10.

Там молодые люди опубликовали что-то вроде манифеста, в котором объяснили, почему решили заняться такой деятельностью. По их мнению, в России довольно репрессивная наркополитика, из-за которой только лишь за хранение запрещённых веществ можно получить три года в колонии. «В Петербурге такие процессы проходят практически ежедневно, и людям из-за их пристрастий ломают жизнь», — отмечается в посте.

Авторы приводят в пример ситуацию со статьёй 282 УК («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»): в 2018 году удалось добиться декриминализации её первой части «благодаря общественному вниманию». Они надеются, что это возможно осуществить и в случае с первой частью статьи 228.

Активисты отмечают, что поводы для негодования, вызванные этой статьёй, возникают каждые полгода: сначала задержание журналиста Ивана Голунова, совсем недавно — программиста Александра Литреева.

Изменить ситуацию можно не только выходя с плакатами на пикеты, но и приходя в суды к абсолютно незнакомым людям, — пишут они.

Серёгин объясняет, что эта инициатива — попытка проверить открытость судебной системы. Активисты хотят посмотреть, как выносятся эти приговоры, насколько соответствует правде обвинительный уклон судов и справедливо ли проходят судебные разбирательства.

Сергей Булкин/News.ru

Остапчук говорит, что они обратили своё внимание на статью 228, потому что она «народная». Он упоминает о всемирном снижении уровня насилия — убийств и прочих насильственных действий становится меньше, и только количество наркотических преступлений растёт.

Пока мы видели только условные приговоры. Как говорят, самые страшные вещи происходят в тишине, поэтому надо ходить и смотреть, — уверен он.

Разыграть междусобойчик

Дмитрий рассказывает, что участникам проекта не всегда удавалось попасть даже на открытые заседания.

Выходит помощник [судьи], и они обычно придумывают причину, что заседание переносится. Или они под всяческими предлогами пытаются нас отговорить, чтобы хоть кто-то попал на заседание, — описывает ситуацию он.

Кого пускать в зал, решают помощник или секретарь, продолжает Дмитрий. По его словам, они всегда очень удивляются, что на заседание пришли слушатели. После этого помощники идут к судье уточнить этот вопрос, и иногда тот отказывает в присутствии.

Один раз в Московском суде нас не пустили на заседание — оно не было отложено, но нас не пустили. Мы написали жалобы, вот сегодня пришли ответы: якобы мы пытались попасть в зал после начала заседания, хотя на самом деле оно ещё не началось, — вспоминает активист.

Он предполагает, что такая реакция на вольных слушателей связана с тем, что судьи и другие сотрудники не привыкли к подобной активности, хотя законодательство напрямую разрешает присутствовать всем желающим на любом заседании. Это право обеспечивают Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», а также постановление пленума Верховного суда «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов». Дмитрий говорит, что внимание к процессам пугает судей, «потому что они не знают, чего от нас ожидать». По его словам, на процессах по статье 228 обычно присутствуют судья, прокурор, адвокат по назначению и сам подсудимый, которые, «как правило, разыгрывают междусобойчик».

Была история в Калининском суде. Там сотрудница прокуратуры, увидев нас, возвращалась за обмундированием к машине, потому что на заседание явилась без него. Нас пытались очень настойчиво отправить на другое судебное заседание, но мы остались. Как мы заметили, очень часто прокуроры ходят не в форменной одежде на судебные заседания, — отмечает активист.

Участники проекта надеются, что в конце концов председатели судов сделают выводы и обяжут судей выполнять постановление пленума.

По словам Ивана Остапчука, он хотел бы, чтобы проект вырос во что-то большее.

В идеале, конечно, хотелось бы, чтобы это вылилось во что-то большее — в реальную поддержку подсудимых. Но не хочу делить шкуру неубитого медведя. Мы просто сидели в «Теремке», ели блины и подумали — а чё бы нет? — рассуждает он.

Идеей проекта заинтересовались активисты из Москвы и Чебоксар, но непосредственно на суды там пока никто не ходил.

Адвокат Зелимхан Бициев поддержал деятельность ребят, назвав её необходимой.

Адвокатский корпус России знает, какую вседозволенность зачастую проявляют судьи в ходе судебных заседаний. До начала заседания они позволяют себе весьма милое и дружеское общение с представителями прокуратуры. Доводы защиты остаются не принятыми во внимание, нарушается принцип состязательности сторон. А принимаемые судьями решения нередко являются абсурдными, но вполне ожидаемыми для российской правовой системы.

Зелимхан Бициев

адвокат, бывший следователь по особо тяжким преступлениям

Адвокат отмечает, что присутствие на судебных процессах общественности может привести если не к оправдательному приговору, то к значительному снижению срока наказания или, например, к тому, что меру пресечения изменят на более мягкую.

Моё принципиальное мнение, что проект помощи подсудимым должен быть не только по делам в сфере наркооборота, а по любому уголовному преследованию, где правоохранители фальсифицировали материалы уголовного дела либо расследование дела не имело полноты и объективности, — считает он.

Участники питерского проекта на данный момент вынужденно приостановили посещения судов. Это связано с пандемией коронавируса и новым постановлением Верховного суда. Помимо прочего, оно ограничивает доступ в суды лиц, не являющихся участниками процесса. В этом убедились и питерские активисты, попытавшиеся попасть на запланированное заседание утром 19 марта. Пустить их отказались.

В подготовке материала также участвовала Марина Ягодкина.

Самое интересное — в нашем канале Яндекс.Дзен