Ее с огромной любовью и бескрайним уважением называли «госпожой Пенициллин». Микробиолог Зинаида Ермольева спасла, пожалуй, сотни тысяч жизней, создав первый в Союзе Советских Социалистических Республик антибиотик прямо в разгар войны. Однако, кроме нее, гениальной и самоотверженной женщины, за жизни наших воинов в годы ВОВ боролись и иные врачи, вписавшие трудовыми подвигами свои имена в скрижали советской истории и внесшие вклад в развитие медицины и науки как в СССР, так и в современной России и даже мире. Кроме врачей, спасавших жизни воинов в полевых госпиталях, не меньше, чем сами солдаты, рисковал жизнью младший медицинский персонал, как правило, это были молодые девушки, женщины, чей труд невозможно переоценить. Давайте сегодня поговорим о санитарках, медсестрах, чья профессия после войны стала модной и самой желанной, и врачах с золотыми руками, безграничным сердцем и светлой душой. Сегодня мы отдаем им дань памяти.
Медсестры и санитарки: главные героини войны и мода на профессию после Победы
Цифры говорят сами за себя: за годы Великой Отечественной войны около 200 тысяч врачей и полмиллиона медсестер, санитаров и санитарных инструкторов приняли участие в боевых действиях. Половина из них — женщины. Молодые девушки, которые вчера учились в школе или институте, сегодня тащили с поля боя раненых бойцов под огнем противника.
Цена подвига врачей и медсестер на войне была чудовищной. За четыре военных года страна потеряла более 85 тысяч медицинских работников — погибших и пропавших без вести. По уровню смертности медики уступали лишь бойцам пехоты — тем, кто шел в атаку с винтовкой. Санинструктор на передовой в 1941 году в среднем оставался жив всего 40 секунд после выхода на поле боя. Меньше минуты — чтобы добраться до раненого, вытащить его и уцелеть самому. Или не уцелеть.
Санитарка или медсестра работали не в стерильной операционной, а в окопе, на снегу, под пулями. Вот что они делали каждый день:
вытаскивали раненых с поля боя под огнем, нередко ползком, на себе;
накладывали первичные повязки и жгуты прямо на позиции;
сопровождали тяжелораненых до полевого госпиталя, поддерживая жизнь в дороге;
ухаживали за ранеными в переполненных палатах — читали письма, писали под диктовку ответы домой, просто держали за руку.
После войны профессия медсестры стала очень популярной — это была настоящая мода. Общество видело: именно эти женщины вернули с того света миллионы сыновей, братьев и мужей. В 1945–1950 годах набор в медицинские училища резко вырос, а образ медсестры стал символом самопожертвования и достоинства. Профессия медсестры после войны, преодолев моду в социуме на эту специализацию, очень быстро обрела новый, почетный статус.
Сестра медсанбата пишет письмо родным раненого солдата под диктовку
Зинаида Ермольева: как создавался первый советский пенициллин
Зинаида Виссарионовна Ермольева — советский микробиолог и эпидемиолог, действительный член Академии медицинских наук СССР. Ее путь к пенициллину начался задолго до 1941 года: еще в 1920–1930-е годы она вела фундаментальные исследования холеры и бактериофагов. Когда началась война, Ермольева оказалась в осажденном Сталинграде, где летом 1942 года вспыхнула угроза эпидемии холеры. В подземной лаборатории она наладила производство бактериофага и предотвратила распространение смертельной болезни — ходом ее работ интересовался лично Иосиф Сталин.
Зинаида Ермольева создала пенициллин в СССР в 1942–1943 годах: именно тогда она и ее коллеги из Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ) выделили из плесневых грибков первый отечественный антибиотик — пенициллин-крустозин. В 1943 году Фармакологический комитет разрешил его медицинское применение, и началось серийное производство.
«Первый советский пенициллин-крустозин творил чудеса, — писала сама Ермольева. — Он значительно задерживал рост микробов, вызывающих заражение крови, воспаление легких и газовую гангрену».
Свою Сталинскую премию I степени она пожертвовала на строительство самолета для фронта. Параллельно в США и Великобритании аналогичный препарат разрабатывали Александр Флеминг и Говард Флори — советский крустозин ни в чем им не уступал. Когда в 1944 году в Москву приехал английский ученый Флори, он лично встретился с Ермольевой и признал равноценность разработок.
Зинаида Ермольева
Николай Бурденко: полевой хирург, спасший тысячи жизней
Если Ермольева победила инфекцию, то Николай Нилович Бурденко победил смерть на операционном столе. Николай Бурденко и полевая хирургия в годы ВОВ — это почти синонимы. Будущий академик прошел четыре войны: Русско-японскую, Первую мировую, советско-финляндскую и Великую Отечественную. В годы ВОВ он занимал должность главного хирурга Красной армии.
Николай Бурденко, полевая хирургия которого базировалась на принципе «оперировать быстро, методично и близко к передовой», лично провел около двух тысяч операций. Он не сидел в кабинете — он выезжал на фронт, обучал хирургов прямо у операционного стола и требовал от каждого врача максимальной скорости и точности.
Главные достижения Бурденко в военной медицине:
впервые в истории военно-полевой хирургии применил первичную хирургическую обработку ран головы с наложением первичного шва;
разработал методы лечения травматического шока и ранений крупных сосудов;
организовал систему эвакуации раненых — так называемое этапное лечение, при котором помощь оказывалась последовательно: прямо на поле, потом в медсанбате, а затем в госпитале;
внедрил применение антибиотиков — пенициллина и грамицидина — в военно-полевую хирургию;
стал первым президентом Академии медицинских наук СССР, основанной в 1944 году.
Николай Бурденко
Николай Бурденко
Операции «на коленке»: как работали госпитали в полевых условиях
Полевая медицина в годы ВОВ — это не белые палаты и стерильные операционные. Это землянки, амбары, разрушенные школы и железнодорожные теплушки. Операции, проведенные буквально «на коленке» в военных госпиталях, — не фигура речи, а суровая реальность. Хирург работал при свете керосиновой лампы, на столе из досок, в условиях постоянного артиллерийского обстрела. Такую работу можно без лишней скромности назвать подвигом, который на войне совершали ежечасно врачи и медсестры.
Система военной медицины была выстроена по принципу этапности. Полевая медицина в годы ВОВ работала как конвейер, где каждый этап был важен:
Поле боя: санинструктор или санитар оказывал первую помощь — останавливал кровотечение, накладывал шину или повязку.
Медицинский пункт батальона: врач проводил сортировку — кого оперировать немедленно, кого можно транспортировать.
Медсанбат (медико-санитарный батальон): первые серьезные хирургические вмешательства, иногда в палатках на земле.
Полевой подвижной госпиталь: полноценные операции, анестезия, послеоперационный уход.
Эвакогоспиталь в тылу: долечивание и реабилитация.
Военные госпитали, операции «на коленке» в которых стали обычным делом, дали медицине бесценный опыт. Хирурги научились оперировать молниеносно, экономить материалы и принимать решения в условиях крайней неопределенности.
Интересный факт: за годы Великой Отечественной войны советские медики вернули в строй более 17 миллионов человек. Это больше, чем все население современной Москвы в границах МКАД.
Военные врачи проводят операцию бойцу в полевом госпитале
Почему опыт полевой медицины актуален и сегодня
Подвиг врачей и медсестер на войне не стал историей — он стал фундаментом. Принципы, отработанные в полевых условиях ВОВ, сегодня лежат в основе военно-полевой хирургии, медицины катастроф и службы скорой помощи по всему миру.
Система этапного лечения, которую выстроил Бурденко, используется во всех вооруженных силах мира под названием damage control surgery — «хирургия контроля повреждений». Суть та же: сначала остановить угрозу жизни, потом — полноценная операция.
Антибиотики, путь к которым открыла Ермольева, сегодня спасают жизни при сепсисе, пневмонии, газовой гангрене — именно тех состояниях, от которых умирали раненые в Первую мировую войну. Полевая медицина в годы ВОВ доказала: антибиотики на поле боя — не роскошь, а необходимость.
Три урока, которые военная медицина дала современности:
сортировка раненых (триаж) позволяет спасти максимум людей при минимуме ресурсов;
близость медицинской помощи к месту ранения сокращает смертность в разы;
психологическая поддержка раненого — такая же часть лечения, как перевязка или операция.
Интересный факт: во время ВОВ советские хирурги впервые массово применили переливание консервированной крови прямо в полевых условиях. До войны это считалось слишком рискованным вне стационара. Опыт показал обратное: переливание крови в медсанбате спасало тех, кого не удалось бы довезти до госпиталя живыми.
Подвиг врачей и медсестер на войне — это не просто страница истории. Это живая наука, живая боль и живая гордость. Каждый из 17 миллионов спасенных — это чья-то мама, папа, дед или прадед. Именно благодаря этим людям в белых халатах многие из нас сегодня вообще существуют. Помните их. Называйте их по именам. Рассказывайте о них своим детям.
