«Нерешаемых вопросов нет»: глава Ленобласти о ветеранах, льготах и туризме

Земля, БПЛА, кластер для ветеранов, мусорные заводы и «народный ВПК» — губернатор Ленинградской области Александр Дрозденко в эксклюзивном интервью NEWS.ru рассказал, как регион выдерживает статус «прифронтового», занимая при этом первое место в России по инвестициям. А еще — как работает единственный в России ветеранский кластер, почему ИИ хочет поднять плату за «коммуналку» и зачем Ленобласть делает ставку на Узбекистан.

Как за год сократить очередь из 10 тысяч льготников на землю

— «10 шагов к мечте» — это ваша авторская программа. Какой из шагов вы сами считаете самым неожиданным по результату — тем, что удивил даже вас?

— Почему вообще возникла программа? Я уже четвертый срок баллотируюсь в губернаторы, вхожу в число наиболее опытных в России. И мы решили: надо спросить жителей Ленинградской области, о чем они мечтают? Не о фантастике, а о прикладных вещах. Кто-то мечтает о хорошей дороге, кто-то — о качественном образовании для ребенка, кто-то — чтобы вылечили родственника, чтобы лекарства были. У каждого своя мечта. Мы собрали их и выделили десять главных направлений.

И знаете, какой шаг меня по-настоящему удивил результатом? Это работа с землей для льготников — многодетных, участников СВО, других категорий. По областному закону им положен бесплатный участок. И на момент старта программы очередь была — 10 тысяч человек. А земли у нас в таком объеме не оказалось. Мы оказались в тупике. Но стали искать новые формы.

Для начала привязали оценку работы каждого муниципалитета к тому, сколько земли он выделил льготникам. Смотрим — глава говорит, мол, «у меня земли нет», но при этом продал за год 100 участков. Подожди — на продажу есть, а бесплатно нет? Мы сказали: хочешь продать земельный участок — один участок дай бесплатно. Не дашь — блокируем продажу и разбираемся до запятой. Система сразу заработала.

Второе. У нас много земли, которая в начале девяностых была поделена на паи. Потом ее скупили крупные собственники, и часто она просто пустует, десятилетиями ничего не растет. Мы перевели сельхозучастки под другое назначение — под жилье, промышленность, садоводство, но 20% от того, что переводим, попросили взамен бесплатно для льготников. Причем необязательно в том же месте, где перевод. Вы знаете, сначала все заупрямились: «Это что за оброк? Губернаторская барщина!» Жаловались в прокуратуру. А прокуратура сказала: «Так это ж добровольно. Не хотите — не переводите». И система поехала.

И третье — стали активнее изымать землю у тех, кто ее не использует, особенно где борщевик. Тут, кстати, Калининградская область была инициатором нового закона, появился механизм изъятия.

Что в итоге? За неполный год выдача участков многодетным выросла в три раза, если точно — в 2,9. Участникам СВО — в 2,5 раза. Раньше многодетные получали меньше тысячи участков, а тут за год получили 1700. Из очереди в 10 тысяч человек треть уже получила землю за один год. Такими темпами за три года ликвидируем эту десятилетиями накопленную очередь.

Плюс мы ввели земельный сертификат на 450 тысяч рублей: если тебе земля не нужна, получи деньги на улучшение жилищных условий. В дальних районах — Подпорожье, Лодейное Поле — всех сертификат устраивает. А в зоне агломерации, во Всеволожском или Гатчинском районе, говорят: «Ну что вы, на 450 тысяч мы там три сотки купим?» Но муниципалы пошли навстречу, понимая, что это теперь их KPI. И они до двух раз увеличивают сумму за счет своего бюджета. Так что нерешаемых вопросов нет. Нужна воля и немного творчества.

Зачем Ленинградской области собственный Морской совет

— Морской совет Ленобласти — это совсем свежая инициатива. Что стало импульсом и какой результат ожидаете через два-три года?

— Мы очень долго к этому шли. Я довольно долго являюсь членом федерального Морского совета, который возглавляет Николай Платонович Патрушев. И он мне говорил: «Александр Юрьевич, вы приморский регион, у вас протяженная морская граница. Вы сегодня регион номер один по перевалке грузов — 24% всего экспорта-импорта России идет через порты Ленинградской области. Вам надо развивать морскую тему».

А сейчас ситуация поменялась. Мы попали в жесткие экономические условия, санкции вводятся постоянно — ограничения на флот, на перевалку, даже на проход судов пытаются вводить. Поэтому мы решили: именно сейчас важно показать заинтересованность приграничного региона в развитии морского дела. Естественно, мы не говорим об обороноспособности — это федеральная тема. Но поддержка работы торговых портов, инженерные сооружения, вышки, техника для защиты — это мы строим за счет бюджета вместе с портовыми компаниями.

И еще — пропаганда морского дела. Мы уже в нескольких районах открыли морские классы, в том числе кадетские: готовим будущих инженеров и офицеров. У нас есть судоремонтные и судостроительные заводы. Плюс туризм: у нас не только Финский залив, но и Нева, Ладожское озеро, 40 рек, судоходный Волхов, Свирь. И, конечно, сохранение воды — не случайно президент поддержал проект «Чистая Ладога».

Триста юридических лиц в течение месяца подали заявку на вступление в Морской совет. Мы ограничили состав — не более 50 постоянных членов плюс пять комиссий. Но интерес колоссальный. Отдельная секция — по разработке современных судов. Уже есть, например, в Отрадном производство полностью электрических круизных судов — и по Петербургу, и по Неве, и по Ладожскому озеру, и в Финский залив выходить могут. И суда-амфибии на воздушной подушке — для нас актуально, особенно зимой, когда рыбаки выходят на лед и их надо спасать. Вертолет — дорого, а на воздушной подушке — пожалуйста, они хорошо себя зарекомендовали. И яхтенные марины — почему бы нам их не развивать? Да, многие скажут: сейчас не ко времени. А мы скажем: наоборот, самое время. Потому что мы думаем о будущем.

Почему ИИ нельзя доверять окончательные решения

— Где искусственный интеллект дает наибольшую отдачу — в медицине, госуправлении? Готова ли область стать пилотной площадкой?

— Вы знаете, [глава Сбербанка] Герман Оскарович Греф недавно сказал, что команда Ленинградской области — одна из лучших, а может, и лучшая по внедрению ИИ. Но важно понимать: искусственный интеллект не должен подменять человека, особенно в окончательных решениях и стратегии. Потому что он базируется на больших данных. Приведу простой пример. Есть колонка «Алиса». Скажите ей: «Алиса, включи самую популярную мелодию». Я точно знаю — это будет либо шансон, либо три аккорда. Потому что она собирает данные: какие песни чаще заказывают. Но это точно будет не джаз, не классика, не старый добрый рок. Так и ИИ: он принимает решение на основе массовых данных. Но большие данные — это не всегда верное решение, особенно когда речь идет о стратегии.

Поэтому я говорю: на искусственный интеллект надейся, а сам не плошай. Спросите ИИ: «Что делать, если не хватает средств на „коммуналку“?» Он ответит: повысить коммунальные платежи. Это первое, что лежит на поверхности. Или известный анекдот: что сделать, чтобы корова давала больше молока и оно было недорогим? Доить чаще и меньше кормить. Это решение ИИ. А мы должны помнить о социальной справедливости — ИИ не понимает эмоций.

Хотя мы активно используем ИИ, прежде всего — в медицине. Сердечно-сосудистые заболевания: сельский фельдшер снимает кардиограмму, сам не расшифровывает, данные уходят в центр, и ИИ мгновенно дает расшифровку. Рентген, маммография — предварительный диагноз. У нас уже 70 тысяч накопленных данных по маммографии. Это раннее выявление рака и сердечных болезней. Мы сейчас идем дальше: берем анализы крови, работаем со «Сбером» над «чемоданчиком фельдшера» — с ним можно прийти на дом к бабушке и провести исследования, которые по своему объему практически равноценны суточному наблюдению в больнице. Там даже специальный фотоаппарат делает рентген — можно понять, перелом это, трещина или подагра.

Второе — система 112. Голосовой помощник только с начала года обработал более 360 тысяч обращений. Он распределяет запись к врачу, аварийные службы, консультации. Для человека это самая нудная работа — сидеть и распределять звонки, а тут ИИ помогает.

И, конечно, цифровая трансформация. Еще пять лет назад мы не могли представить, что через «Госуслуги» будем оформлять землю, недвижимость, паспорта. Сегодня уже более 300 услуг в Ленинградской области выдается в цифровом виде. По цифровому рейтингу мы в топ-5 России, а по Северо-Западу — первые.

Что скрывается за единственным в РФ ветеранским кластером

— Кластер комплексного сопровождения ветеранов во Всеволожске назван особой гордостью региона, его модель рекомендована для тиражирования по всей России. Какие регионы уже берут ваш опыт и что в этой модели оказалось самым сложным для воспроизведения, то, что нельзя просто скопировать?

— Уже более двадцати регионов приняли нашу модель, а в рассмотрении у половины. Многие думают, что кластер — это единый центр, где оказывают психологическую помощь, протезирование, реабилитацию, обучение, трудоустройство. Но на самом деле в кластер входят 11 юридических лиц и 17 объектов. Это целая экосистема. Например, ледовая арена в шаговой доступности от комитета по спорту Всеволожского района. Там создана команда по следж-хоккею. Бассейн — уроки плавания для ребят с ранениями. Рядом Всеволожский техникум, где по прямому договору обучают водителей, в том числе с ранениями конечностей. Спасибо Ростеху и Виктору Николаевичу Кирьянову — они поставили десять машин с ручным управлением для получения прав категории В. Сейчас работаем над трактором, грузовиком, экскаватором на ручном управлении, чтобы ребята могли работать на производстве.

В качестве эксперимента мы разрешили получать образование не только участникам СВО, но и членам их семей — прежде всего женам. Бывает, что семья вместе живет в кластере и учится: она — на швею, он — на сборщика БПЛА или программиста. И мы помогаем им трудоустраиваться.

Самое уникальное — это наши наработанные практики и методики. Большой документ, который шаг за шагом описывает, как правильно проводить социализацию, реабилитацию и в итоге трудоустройство. Наша задача — чтобы каждый нашел свое место. Бывает, приходят ребята, у которых вообще никакого желания нет. А уходят заряженными на работу, общественную деятельность, спорт — начинают увлекаться следж-хоккеем или горными лыжами, пользуясь специальным оборудованием. Мы показываем им мотивационные фильмы, как те, кто прошел кластер, нашли себя, создали семью.

И еще важная вещь — интеграция с экономикой. Ребята включены в «народный ВПК» — разработали аналог «Бабы-яги», бродящий боеприпас, роботизированную тележку. Сейчас строим технопарк с Ростехом, чтобы запустить серийное производство. Они чувствуют свою сопричастность — это тоже форма реабилитации.

Когда меня спрашивают, во сколько миллиардов обошелся кластер, я называю цифру: 2,5 млрд за несколько лет. Это не 25 и не 250. Многие приезжают потрясенные: неужели вот этот комплекс, эти методики — за такую сумму? Да. И сейчас перед нами задача: после завершения СВО ребята вернутся, и им всем понадобится помощь. Мы будем открывать филиалы кластера — один уже есть в Выборге, планируем еще.

Как сохранять инвестиционную привлекательность

— Регион занял первое место в России по объему инвестиций в реальный сектор — портфель проектов превысил 6,5 триллиона рублей. В какие отрасли и точки роста идут средства?

— Половина этих инвестиций — в высокотехнологичное производство, газохимию, переработку газа. Мы были крупнейшим транзитным регионом в мире по перевалке газа. Через нас шли газопроводы от Советского Союза, потом «Северный поток — 1», «Северный поток — 2». Но после диверсий и политических решений экспорт приостановили. И мы оказались регионом, куда газ приходит, но не уходит отсюда. Тогда по решению президента начали строить огромные производства по переработке газа — от удобрений и метанола до полиэтилена и полипропилена. Сейчас на этой стройке одновременно трудятся 70 000 человек. Представляете? Там и китайцы, и корейцы, и турки, и индийцы, и узбеки. Вырос целый временный город — с кинотеатрами, ресторанами, спортзалами, поликлиниками.

Второе — логистика. Мы в тройке крупнейших логистических регионов: склады, железнодорожные пути, дороги, переработка грузов. Третье — стройка. Мы строим больше всех квадратных метров на душу населения в России, первое место. И 90% всего, что нужно для строительства, без оборудования, делаем сами в Ленинградской области. Четвертое — цифровизация, дата-центры. У нас избыток электроэнергии от АЭС и ГЭС. Пятое — товары народного потребления. И шестое — агропромышленный комплекс. Мы производим 41% продуктов питания всего Северо-Запада. Вместе с Петербургом нас 8,5 миллиона человек — огромный потребительский рынок, и вся наша качественная продукция находит своего потребителя.

— Вы сами охарактеризовали регион как «прифронтовой» — самая большая граница со странами НАТО, 343 сбитых БПЛА за первый квартал 2026 года. Как в этих условиях сохранять инвестиционную привлекательность и развивать туризм?

- Это статус региона, который регулярно подвергается атакам. Наши соседи — все члены НАТО — постоянно проводят учения вдоль границ. И мы видим закономерность: как только самолеты-разведчики начинают барражировать вдоль границы и нейтральных вод Финского залива — жди атаки с украинской стороны. Идет сбор разведданных. Мы тоже не стоим на месте — строим мобильные огневые группы, радиолокационные станции. Это такая прифронтовая «движуха». Раз в неделю собирается оперштаб с участием военных и силовых структур.

Но задача при этом — оставаться динамично развивающимся регионом. Туризм — мы последние пять лет входим в пятерку самых привлекательных регионов. Растет число самозанятых и малого бизнеса. Мы строим гостиницы, глемпинги, дороги. Взяли за правило: каждый год строить не менее десяти школ, десяти детских садов, капитально ремонтировать десять школ, строить две поликлиники, пять спорткомплексов, десять ФАПов, пять амбулаторий. Это прописано в наших «10 шагах к мечте», чтобы не было обратной дороги.

Дискуссионная тема — мусоропереработка. Все говорят: «Да, закрыть старые полигоны». А спросишь про современный завод — «только не в нашем районе». Особенно дачники из Петербурга. Но мы уже два завода построили — одни из лучших в России, начинаем третий, еще два в планах.

И про туристические маршруты. Мало кто знает, что у нас первая в России Волховская ГЭС, первая Светогорская целлюлозно-бумажная фабрика — еще Александр III указ подписал. Агрофирма «Выборжец» при том, что сегодня ночью шел снег, дает 90% салатной зелени для Петербурга. Мы создали проект «Крутая локация» — промышленные туристические маршруты. Уже 13 маршрутов, десятки тысяч туристов. И, конечно, военно-исторические — Дорога жизни, Ленинградская битва. Спасибо Валентине Ивановне Матвиенко за поддержку: сейчас начинаем полную реконструкцию Дороги жизни, с визуализацией, чтобы молодежь по-настоящему понимала историю.

Зачем Ленобласть делает ставку на Узбекистан

— С 20 по 22 апреля в Ташкенте прошла выставка «ИННОПРОМ. Центральная Азия», где был представлен стенд Ленинградской области, делегация региона работала в Узбекистане несколько дней. Можете назвать конкретные договоренности? В чем вы видите пользу от визита для жителей Ленинградской области, для региона?

— Раньше наша экономика была ориентирована на Скандинавию и Европу. Но рынок Европы от нас закрылся, не мы закрылись — они от нас. И мы, как решительные хозяева, начали искать новые рынки. Центральная Азия — огромный рынок. Один Узбекистан — 40 миллионов человек. Для сравнения: наш потребительский «пылесос» с Петербургом — 8,5 миллиона. Мы должны туда зайти. И заходим.

Например, ленинградская компания Thermex уже заняла около 25% ниши бытовых водонагревателей на рынке Узбекистана и 15% всей Центральной Азии. Раньше было совместное предприятие с Италией, теперь производство полностью локализовано. На «ИННОПРОМЕ» они представили умные системы охлаждения — для дата-центров, телекома, где нужно поддерживать температуру до сотых градуса. На российском софте.

В строительном и коммунальном направлении свои возможности представляют Slotex и Antarus.

Компания Block Fire производит системы пожаротушения для электрощитов: устройство размером от пятирублевой монеты до тарелки при коротком замыкании выбрасывает углекислый газ, благодаря чему щиток не загорается. Это особенно заинтересовало президента Узбекистана в части применения в высотных зданиях.

Из 14 компаний, которые мы привезли, 11 подписали соглашения. А с момента открытия нашего фронт-офиса в Ташкенте 62 ленинградские компании уже вышли на узбекский рынок. Это не политика, чистая экономика — нам нужно загружать предприятия и сохранять рабочие места.

И отдельная важная тема — трудовая миграция. У нас дефицит рабочих рук — 125 000 человек, а с привлеченными извне работает около 200–225 тысяч. Мы первыми вошли в эксперимент МВД, Минтруда — новая цивилизованная система. Мы договариваемся с Ферганской, Самаркандской областями: открываем там пункты, которые подбирают людей под конкретные специальности, на конкретный срок контракта, с гарантированной зарплатой и страховым пакетом. На месте — медосмотр, экзамен по русскому языку. Потом человек приезжает в наш центр, и предприятие забирает его на работу. Никаких семей — только контрактник, с отпуском раз в три месяца, чтобы съездить домой. Все по-честному. Партнеры в Центральной Азии отнеслись с пониманием — все хотят цивилизованных правил.

И третье — обмен молодыми туристами. Вспомним старую добрую советскую практику, когда принимающая сторона берет на себя часть расходов на проживание — не в гостиницах, а в общежитиях, глемпингах, кемпингах. Тогда молодежь активно ездит, узнает друг друга. Мы должны думать о будущем — дружить не только экономически, но и социально. И если мы хотим, чтобы у нас были тесные партнерские отношения с десятками стран, надо делать шаги навстречу — и не на словах.

Читайте также:

«В РФ самая дешевая рыба»: эксперт о ценах, доступности и страхах людей

«Разгона инфляции не будет»: депутат Бессараб о пенсиях и новых льготах

«РФ полностью обеспечила себя продуктами»: глава ТПП о бизнесе и санкциях

«Инфляция в 2025-м самая низкая за 5 лет»: эксперт ЦБ о ценах, курсе рубля