Истории героев СВО
«Ни разу не надел белый халат»: военный врач Тоха — о боях на СВО и мире
Травматолог Антон Новиков делал хирургические операции под обстрелами ВСУ. Во время боев в Херсонской области он организовал полевой госпиталь под мостом через Днепр. В эксклюзивном интервью NEWS.ru ветеран СВО рассказал, как работают военные врачи, и объяснил, почему не считает себя героем.
— Почему вы решили отправиться на СВО?
— Всю весну 2022 года я следил за ходом спецоперации, читая новости. В июне взял отпуск на работе в больнице и в медицинском университете, где преподавал, и поехал. При этом контракт не подписывал.
Попав в подразделение народной милиции ДНР, я оказался на штурме поселка Пески в Донецкой области. Помню, что тамошнему фельдшеру меня представили как нового доктора. Он поинтересовался: «А позывной у тебя какой?» Я растерялся. Назвать себя Доком? Их и так полно. «Давай ты будешь Тохой», — предложил он.
Травматолог Антон Новиков
Потом этот фельдшер погиб, а позывной со мной так и остался. Я вернулся домой через два месяца. Затем у меня были гражданские командировки врачом в Мариуполь, Донецк и Геническ Херсонской области.
В 2023 году я узнал, что в Геническе начал формироваться добровольческий батальон. Тогда я договорился по телефону, набрал «гуманитарки» и поехал. Снаряжали меня в эту поездку и соседи, и Народный фронт, и просто люди... Я подписал контракт летом уже на месте — стал начальником медицинской службы отряда «Барс-33» имени В. Ф. Маргелова.
— Что входило в ваши обязанности?
— Основное правило нашей работы — нужно спасти раненого товарища, несмотря ни на что. Мы выезжали на поле боя, лечили военных, перевязывали их, затем занимались эвакуацией, отвозили в госпитали. В моем взводе были в основном девушки, я не пускал их на поле боя — выносил раненых сам. За все время на спецоперации я ни разу не надевал медицинский халат. Скажу прямо — не снимал бронежилет.
Я не считал, сколько человек спас. Но за это время некоторые сослуживцы мне стали ближе, чем родственники. Например, у меня появился друг под позывным Мох, он был три раза ранен, я его всегда вытаскивал и лечил. Сейчас с ним все хорошо.
«Делал операции под обстрелами»
— Какие у вас были первые впечатления после попадания в зону СВО? Было страшно?
— Я увидел молодых бойцов, которых вывезли из Мариуполя. Перед ними спасовать было не очень хорошо, поэтому изображал из себя смельчака, хотя было очень страшно. Смелость — это не о том, что тебе не страшно, а о том, что никто не знает, насколько страшно. В первый раз никто меня не пускал на самый «передок», но пули до меня долетали, мины падали, из гранатомета по мне стреляли.
Травматолог Антон Новиков
На фронте были постоянные обстрелы, шел непрекращающийся стрелковый бой. Не страшно только идиотам и дуракам. Но я знал, что, когда есть боевая задача, нужно ее выполнить.
Мы воевали на территории Херсонской области в окрестностях населенных пунктов на берегу Днепра: среди них города Каховка, Новая Каховка, села Крынки и Казачьи Лагеря. Самые серьезные бои шли под Антоновским мостом.
— Что именно там происходило?
— Осенью 2023-го перед нашими ребятами стояла задача зачистить определенное место на территории врага на другой стороне моста. Я понимал, что в этом случае эвакуация отряда будет осложнена. Если я, находясь на месте, буду ставить капельницы и вводить лекарства, то мы сможем спасти больше жизней. Когда мы двинулись в атаку, я шел за спинами сослуживцев. Они пошли дальше, а я — в «укрытие», которым был мост.
Четыре дня я оперировал солдат под огнем артиллерии ВСУ. Мне пришлось делать первичные хирургические обработки и останавливать кровотечения под пулевым огнем. За тот мой выход раненых было не менее 30 человек, с соседних подразделений тоже.
Когда обстрел утихал, к нам высылали лодку, мы грузили в нее до трех раненых человек, а затем переправляли их на наш берег. Я оставался на месте до последнего.
«Во врагов не стрелял, с гранатой на них не бросался»
— Когда вы вернулись с фронта?
— В августе 2025 года мой контракт закончился. В Нижнем Новгороде накопились дела: нужно было отправить детей на учебу, поддержать пожилую маму, привести в порядок дом и хозяйство. Поступило интересное предложение помогать раненым на гражданке.
Сейчас я заведую травматологическим отделением больницы скорой медицинской помощи. Это гражданская больница, где принимают больных врачи всех специальностей: тут и терапия, и хирургия, и гинекология, и нейрохирургия. Например, нам привозят пациентов после ДТП.
Травматолог Антон Новиков
По приказу Минобороны и Минздрава в нашей больнице было развернуто 50 коек для военнослужащих с последствиями минно-взрывных, осколочных ранений, а также с различными осложнениями. Обычно такие травмы нельзя вылечить за один прием. Одни наши пациенты получили ранения месяц назад, другие — год назад.
— После возвращения с фронта многие бойцы говорят о посттравматическом стрессовом расстройстве. Сталкивались ли вы с этим?
— Находясь «за ленточкой», я это отрицал. Теперь думаю, что что-то такое есть. Наверное, это касается каждого, кто вернулся. Во многом это вопрос особенностей человека, его образования и воспитания.
— Правда, что за все подвиги на фронте вас наградили орденом Мужества?
— Да. Но я не делал ничего геройского, просто выполнял свою работу. Во врагов не стрелял, с гранатой на них не бросался. Героем себя не считаю. Условия были очень тяжелые, но, с другой стороны, я выполнял нужную работу.
Читайте также:
«Братья не по крови, а больше!» Боец СВО о фронте и возврате к мирной жизни
«Меня спасали под обстрелами»: ветеран СВО о Жоге, фронте, боевом братстве
Капитан спас весь взвод: ветеран СВО о жизни в окопах и возвращении домой
«Было жарко»: ветеран СВО о боях за Донбасс, дронах-сбросниках и гражданке
«Прилетел HIMARS»: ветеран СВО о гибели сына на фронте, дронах ВСУ и Чечне
«Осколок вошел под сердце»: первое интервью Дацика после гибели сына на СВО
12 марта на Запорожском направлении в зоне СВО погиб 21-летний Ярослав Дацик, воевавший под позывным Коловрат. Он был сыном бойца ММА Вячеслава Дацика. О решении Ярослава отправиться в зону спецоперации, подробностях трагедии и обстановке на фронте Дацик-старший рассказал в эксклюзивном интервью NEWS.ru.
Как нужно воспитывать современных мальчишек
— Вячеслав, вы приехали на два дня в Москву и проводили мастер-классы по боевым искусствам для молодежи. Это важный навык в наши дни — уметь наносить удары?
— Конечно. Мужчина должен быть воином — уметь защищать и себя, и близких, и свою страну. Недавно я ездил в Дагестан, это был интересный опыт. Там вечером в местном кабачке собираются взрослые мужчины, бегают мальчишки. Мужчины им предлагают: давайте устроим турнир по борьбе, победителям — шашлыки. Начинается движуха, мальчишки борются. Выявили чемпионов, потом всех угостили шашлыками. Классная тема! Помимо оттачивания спортивных навыков, борьба объединяет поколения.
Не думаю, что в Москве или Петербурге такое возможно. Здесь дети сидят в основном дома и в Сети. Мой сын тоже сначала был интернет-воином, но потом решил стать воином в жизни. Это было его собственным взрослым решением.
Вячеслав и Ярослав Дацик с друзьями
— Как он изменился после этого?
— Стал посещать спортзал и тренироваться вместе со мной. Возмужал, набрал массу. Потом уже на фронте немного похудел. Но он был крепким и мощным. Когда Ярославу выдали бронежилет, то он ему даже до пупка не доставал. Болтался как передничек на ребенке. Директор компании «Азарио» и наш боевой товарищ Андрей Александрович Телешев с позывным АСС помог приобрести броню по размеру. Очень качественный броник, спасибо ему.
— Какие новые качества характера начали проявляться у Ярослава в боевых условиях?
— Например, вписывался за своих! Когда Саша Емельяненко что-то рыкнул на ВДВ и меня, я ему дал культурную ответку, записав видео с ротой десантников. Емеля звонил и ругался на меня, мол, «ты чего, меня пугаешь?!». Ярик увидел и кричал, что «я его (Емельяненко. — NEWS.ru) на ринге вырублю». Он был на полголовы выше Емели. Широкие плечи и длинные руки. Емеля Ярику даже до лица бы не доставал.
Почему Ярослав Дацик пошел на СВО
— Почему Ярослав принял решение идти на фронт?
— Батя сказал: надо защищать Родину, становиться воином, а не интернет-воином. Ярик решил отправиться на СВО, чтобы стать хорошим бойцом и пройти подготовку в ВДВ. Потом он хотел войти в «Бойцовский клуб». Но перво-наперво планировал уронить Емельяненко, говорил так: «Вначале слабеньких пороняю, а потом начну искать серьезных бойцов».
— Чем он еще увлекался, помимо спорта?
— Познакомился с Наташей — они встречались и планировали пожениться. Помню, поселок освободили, разобрали блиндаж, сбили вээсушный геликоптер. Ярик на кураже кричит мне: «К весне до Киева дойдем! Летом погуляем, а осенью с Наташкой поженимся и будем делать тебе внуков!» Я говорю: «А если Наташка не согласится, скажет, что рано еще становиться родителями?» Он смеется: «Есть хороший способ — подменять противозачаточные парацетамолом».
Ярослав Дацик с невестой
— О чем вы говорили с сыном в последний раз, накануне его гибели?
— Мой товарищ Серега, помогающий фронту, у которого в Петербурге свое кафе, привез детектор дронов «Булат». Классная штука — показывает БПЛА. Я позвонил Ярику: «Приезжай ко мне, отдам тебе детектор дронов, чтобы вы видели, когда „птички“ полетят». Он сказал в ответ: «Пищать бесперебойно будет. У нас тут эти „птички“ висят круглосуточно, детектор будет постоянно орать». Я возразил, что прибор показывает дистанцию, что дрон совсем рядом. «Да на фиг не нужен», — отказался сын и не приехал ко мне за «Булатом».
— Если бы послушался и взял, остался бы живым?
— Сложно сказать. Они увидели вээсушный дрон, стреляли по нему из калашей, но попасть тяжело. К тому же Ярик нес ящик со снарядами, не бросил, побежал вместе с ним — FVP-дрон вошел ему в бок и взорвался.
Ударило туда, где не было брони. Один осколок зашел под сердце, второй — в плечо. Осколки попали в ноги. Парни (сослуживцы. — NEWS.ru) их ему бинтовали. А ранение под мышкой и в боку сразу не заметили, не поняли, что кровь льет оттуда, а не с ног. Ярик умер от потери крови, как говорят на фронте, «вытек».
Что помогает Дацику справляться с горем после гибели сына на СВО
— Как вы узнали о том, что Ярика больше нет?
— Он погиб 12-го числа, а я узнал 14-го. Мне сообщил командир. Ярик уже лежал в Мелитополе. Мы поехали, забрали тело, привезли в Ростов-на-Дону. Енот (сослуживец с таким позывным. — NEWS.ru) помог быстро забрать Ярика, большая ему благодарность.
— Знаю, что военнослужащие ВС РФ поклялись отомстить ВСУ за смерть Коловрата.
— Уже мстят. Отряд Голландца уже столько снес коптеров и блиндажей ВСУ за Ярика! С минометной батареи накрывают [позиции ВСУ], скидывают мне видео. Все пишут, что это месть за Коловрата.
— Я слышала, что на могиле Ярослава после похорон произошел инцидент. Что случилось?
— Какие-то... (нецензурное выражение. — NEWS.ru) прислали фото из интернета с дерьмом на могиле сына, которое якобы кто-то разбросал. Мы с мужиками в этот момент мчали на фронт, с 500 км развернулись. Подумали, что какой-то ждуненок в Петербурге работает на ВСУ и такое сотворил, говна накидал. Потом выяснилось, что... (нецензурное выражение. — NEWS.ru) сделали эти изображения в фотошопе. Мерзкие, гнусные. Мы их (авторов коллажей. — NEWS.ru) найдем — получат свое.
— Что лично вам помогает держаться после потери сына?
— Месть, только месть.
Что Дацик рассказал о настроениях военных в зоне СВО
— В целом какие сейчас настроения на фронте?
— Мы хотим как минимум дойти до Польши и Берлина. Надо дойти до всех точек, откуда поставляют оружие на Украину и «мутят» против России. Пора снова поднять наше Красное знамя над Рейхстагом.
Нужно долбануть нашим русским оружием так, чтобы стекла повылетали, вся Европа обдристалась и поползла на коленях в Москву просить прощения. Только такие варианты силы работают, больше никакие. Долбить надо так, чтобы неповадно было этим мышам гавкать на Россию.
— На фронте встречаются наемники ВСУ?
— Только они и остались. Украинцы, по моим наблюдениям, уже закончились.
Почему Дацик призывает помогать российским военным на СВО
— Что сейчас особенно необходимо на фронте?
— Дроны — они решают все. Особенно требуются большие — геликоптеры. В Ленинградской области одна компания делает такие — поднимают до 120 кг, несут на 20 км туда-обратно. Великолепная штука. Но стоит дорого — 8 млн. Сейчас будем искать деньги и тех, кто нам поможет закупить такие вещицы. Нужно сносить все блиндажи ВСУ по фронту и сбрасывать 120-килограммовые ФАБ на головы украинских военных.
Вячеслав Дацик
— Что бы вы сказали тем, кто в тылу считает, что это не наша СВО?
— Их надо поймать и отправить мыть парашу на зоне. Пацаны кладут свои жизни за нашу страну на передовой, в том числе бывшие заключенные показывают себя достойными воинами и сынами России. А эти... (нецензурное слово. — NEWS.ru) сидят в теплых квартирках и смеют еще рот разевать против РФ и наших военных.
Читайте также:
Черные трансплантологи: советник главы ДНР вскрыл новые факты зверств ВСУ
«Выжить в Сумах»: Аид о 19-летних разведчиках, наемниках и настоящих героях
«На СВО 5 тыс. наших роботов»: Гагин о железных собаках, БПЛА и «Орешнике»
«Братья не по крови, а больше!» Боец СВО о фронте и возврате к мирной жизни
Жителя Иркутска Евгения Соколова в зоне специальной военной операции знают под позывным Танхой. Сейчас он руководит ассоциацией ветеранов СВО в родном городе. В интервью NEWS.ru мужчина рассказал о боях за Бахмут и Соледар, о столкновениях с противником, ранении и возвращении в мирную жизнь.
«Нельзя оставлять раненых на поле боя»
— Евгений, а почему именно Танхой?
— Так получилось: все другие позывные были заняты. Танхой — так называется поселок на берегу озера Байкал. Я хотел подчеркнуть свою принадлежность к родной земле.
— Чем вы занимались до того, как отправились на СВО?
— Я был мастером мебельного производства. На фронт отправился летом 2022 года добровольцем из чувства долга перед страной и своими детьми. У меня их трое. На тот момент старшая дочь училась в институте, младшая только собиралась пойти в третий класс.
— Расскажите о ваших первых впечатлениях после попадания в зону СВО. Было страшно?
— Не боится, наверное, только дурак... До этого мы только в армии проходили срочную службу, в вооруженных конфликтах не участвовали.
Бои не останавливались. Когда мы приехали, город Попасная Луганской Народной Республики был уже освобожден. Мы воевали на открытой местности на Соледаро-Бахмутском направлении. Помню непрекращающийся звук пальбы, специфический запах разложения и чувство постоянной опасности. В то время было еще мало «птичек», то есть дронов.
Практически каждый выход — это прямое столкновение с врагом. Порой контакты были на расстоянии 50 метров.
Я служил в штурмовом подразделении. Моим отрядом командовал легендарный Александр Ратибор. Мы с ним знакомы лично, он отличный командир. Ставил грамотные задачи, после их выполнения объяснял, насколько успешно все прошло.
Евгений Соколов (Танхой)
— В каких боях вы участвовали?
— Это были бои за освобождение населенного пункта Покровское в ЛНР. Далее мы вышли практически на открытое пространство, проще говоря, вели бои в полях. Теперь у меня есть несколько медалей, в том числе за взятие Соледара и участие в «бахмутской мясорубке».
Это общее название всей операции по освобождению Соледара и Бахмута. Правда, в сам Соледар мне зайти не удалось, но я видел его буквально в ста метрах — дома на окраине.
— Многие говорят о чувстве братства с сослуживцами. У вас было так же?
— А как же иначе? Все мы братья — не по крови, а больше! Наша жизнь зависит от действий товарища. Нельзя бросать друг друга в сложных ситуациях, нельзя оставлять «трехсотых» на поле боя.
«Мы никогда не станем прежними»
— Когда вы вернулись с фронта?
— Глубокой осенью 2022 года я получил ранение при взятии точки на высоте Безымянная. Она находилась в пригороде Соледара на въезде в город. Стрелковый бой не прекращался двое суток, был плотный огневой контакт с врагом. Мы находились друг от друга на расстоянии практически 50 метров.
Парни — молодцы, они меня эвакуировали, практически из-под пулемета вытащили. Я получил тяжелое ранение, полгода провел в госпиталях, получил инвалидность.
— После возвращения с фронта многие говорят о посттравматическом стрессовом расстройстве. Знакомо ли вам это?
— Мне удалось это преодолеть, потому что в госпиталях я был с другими ребятами, кто тоже принимал участие в боях. Мы с ними могли выговориться друг другу.
Тем, кто вернулся с фронта, я посоветую больше общаться со своими друзьями, товарищами, братьями, сослуживцами. Все это помогает преодолевать все сложности. Нужно постараться найти себя в мирной жизни, потому что такими, какими мы уходили на фронт, мы уже не будем никогда.
Евгений Соколов (Танхой)
«Важна поддержка друг друга»
— Расскажите, чем вы занимаетесь сейчас?
— В октябре 2023 года при поддержке властей я создал ассоциацию помощи бойцам. Наша организация была одной из первых не только в Иркутской области и Восточной Сибири, но и вообще в стране.
Мы поддерживаем ребят психологически, помогаем в социализации, поиске работы, получении медицинских услуг, координируем гуманитарную помощь, помогаем их семьям. Постепенно стало ясно, что наша деятельность востребована и нужна всем, кто вернулся с фронта.
Когда в Иркутске появилась ассоциация ветеранов СВО, мне было предложено ее возглавить. Теперь к нам обращаются не только жители нашего региона, но и Республики Бурятия, Забайкальского края. Есть участники из других регионов, даже из Калининграда.
— Каковы ваши планы на дальнейшую жизнь?
— Пока идет СВО, у всех одна цель — помочь тем, кто вернулся.
Читайте также:
Капитан спас весь взвод: ветеран СВО о жизни в окопах и возвращении домой
«Было жарко»: ветеран СВО о боях за Донбасс, дронах-сбросниках и гражданке
«Мы брали Угледар»: ветеран СВО — о жизни в окопах, ударе дрона и ранении
«Прилетел HIMARS»: ветеран СВО о гибели сына на фронте, дронах ВСУ и Чечне
«Парни из стали»: раненые герои СВО — фотовыставка в «Сколково»
