В России давно известна проблема мошеннических call-центров, работающих на территории исправительных учреждений. Сотни тысяч человек получали фейковые сообщения от банков о блокировке карты или о необходимости подтверждения денежного перевода. Те, кому не повезло попасться на удочку злоумышленников, теряли деньги со своих карт.


Это действительно большая проблема: еще в 2015 году замначальника Главного управления уголовного розыска МВД России Александр Фролов рассказывал, что только доказанный ущерб от такой деятельности составлял полтора миллиарда рублей. За прошедшее время он, без сомнений, увеличился в несколько раз. Кроме того, как сообщил глава МВД РФ Владимир Колокольцев, мошенничество с использованием сотовой связи и IP-телефонии стало самым популярным у злоумышленников. При этом большинство телефонных аферистов уже находятся за решёткой.

Силовики решили разобраться с этой проблемой в свойственной им манере: привлечь ФСИН, ФСБ и Роскомнадзор и просто обрубить сотовую связь на территории исправительных учреждений при помощи «глушилок». Вопрос о блокировке сотового сигнала поручено решить до 30 июля будущего года. Эту идею поддержал Валерий Баулин — руководитель компьютерной криминалистики Group-IB, специализирующейся на расследовании киберпреступлений.

Komsomolskaya pravda/Global Look Press

Вопрос об установке «блокираторов» сигнала сотовой связи на территории исправительных учреждений для борьбы с дистанционным мошенничеством является своевременным, поскольку большая часть мошеннических звонков совершается именно из мест лишения свободы, — заявил он.

Вся эта история — как появление таких колл-центров, так и столь радикальный способ борьбы с ними — демонстрирует лишь одно: российские зоны остаются территорией, неподконтрольной никаким властям. «Здесь вам власть не советская, а соловецкая», — говорил когда-то новоприбывшим заключённым первый начальник Соловецкого лагеря особого назначения Александр Петрович Ногтев. Советской власти уже не стало вовсе, но происходящее в пределах колоний по-прежнему практически невозможно проконтролировать извне: обо всех проверках заинтересованные лица узнают заранее и концы в воду прячут умело, и желание заглушить связь, чтобы победить уже находящихся за решёткой мошенников, демонстрирует абсолютную неспособность добиться исполнения предусмотренного режима заключения.

Есть ли у кого-то сомнения, что нелегальный бизнес с миллиардными оборотами работает в пределах режимного объекта без ведома (и, вероятно, корыстного интереса) его руководства? Руководства настолько всемогущего за высокими стенами, настолько неподотчётного никому, что легче эти стены накрыть непроницаемым куполом — лишь бы этот ужас не прорывался наружу. Глушение мобильной связи — это решение проблемы на абсолютно пещерном уровне.

Во-первых, почему вообще заключённым запрещено иметь мобильные телефоны. Человек осуждён, его наказание — лишение свободы, а не исключение из социума. Он находится в колонии, чтобы осознать свои ошибки и вернуться оттуда готовым к новой жизни. Он имеет право на переписку и на телефонные звонки, но почему-то не имеет права на современные средства связи, доступные каждому.

Во-вторых, до сих пор мы узнаём о пытках в колониях, о том кошмаре, в котором находятся, напомню, пусть и не самые лучшие, но люди, только благодаря тому, что периодически наружу прорывается фото или видеозапись, сделанная на мобильный. Только благодаря таким фото мы узнали также, что есть за решёткой и другая жизнь, вольготная и сытая, как у кровавого убийцы Вячеслава Цеповяза в амурской колонии.

И не покидает ощущение, что вся эта история с глушением мобильной связи на деле является просто попыткой сделать обособленную жизнь в колониях ещё более обособленной. В конце концов, о тюремных call-центрах узнали не сегодня и даже не вчера. Зато скандалов, связанных с издевательствами над людьми, в последнее время становится всё больше.

Конечно, бороться с мошенничеством необходимо, но делать это нужно на том уровне, на котором эта деятельность организовывается и контролируется.

Самое интересное — в нашем канале Яндекс.Дзен