Продолжительность жизни, рождаемость, качество продуктов, биологические угрозы — все это звенья одной цепи, которую можно рассматривать сквозь призму национальной безопасности. В эксклюзивном интервью NEWS.ru эпидемиолог, академик РАН и заместитель президента Российской академии образования Геннадий Онищенко объяснил, почему демография упирается в «домострой», а не в выплаты, чем опасны рафинированные продукты и почему биологическое оружие уже работает против нас.
«Физкультура и еда — это лишь одна из составляющих»
— Геннадий Григорьевич, вы говорили, что основа здоровья нации — качественная еда и физкультура. Но сегодня главная угроза — стресс и депрессия. Как сохранить здоровье нации?
— Вот видите, как извращается смысл сказанного. Физкультура и еда! Ни в коем случае я так не говорил. Это очень многоплановая проблема, которая касается всего — начиная от конституции человека и заканчивая устройством общества. Это всего лишь одна из составляющих.
Продолжительность жизни сегодня — это кумулятивный показатель деятельности правительства, общества, нравственности и так далее. Он является расчетным показателем. Поэтому сегодня продолжительность жизни — это и наличие многодетных семей, и условия жизни. Например, у нас самая высокая продолжительность жизни как расчетный показатель в Дагестане, затем идет Москва. Это принципиально разные вещи. В Москве — высокий экономический уровень, решены социальные вопросы, структура общества другая. В Дагестане — преобладание молодого населения за счет многодетных семей. У нас же по стране более 40% — пожилое население. И тем не менее этот комплексный показатель качества жизни достигается разными путями.
Поэтому, кстати, в советский период все решалось по-другому: сколько мы надоили молока, сколько изготовили металла. Сегодня все национальные проекты, принятые до 2025 года, работают на главный показатель — качество жизни.
«Материнский капитал помогает тем, кто уже мотивирован»
— В прошлом году смертность в стране превысила рождаемость. Какие меры, помимо материнского капитала, вы считаете действительно способными переломить эту тенденцию?
— Материнский капитал вовсе не стимулирует рождаемость. Он помогает тем семьям, прежде всего молодым, кто был изначально мотивирован на рождение детей.
У нас сегодня рождаемость — 1,3, а была 1,4. А к 2030 году должна составить 1,6. Что имеется в виду? Семья с двумя детьми — это основа воспроизводства. Три ребенка — это расширенное производство: два человека умирают, на их место приходит больше.
У нас много молодых женщин, которые думают сначала закрепиться, заявить о себе в бизнесе или на госслужбе, и только потом думают о рождении детей. Вот тут материнский капитал, конечно, помогает, но он не решает главного. У нас изначально семья не воспитывается как ценность. Что предназначение девушки — это рождение детей. Это не значит, что она должна быть необразованной. Но стремление женщин к тому, чтобы жить в семье и рожать детей, мы должны поощрять.
В нашей культуре есть такое понятие, как «домострой». Когда я учился в школе, нам его преподносили как мракобесие. Потому что его написал протопоп Сильвестр, духовник Ивана Грозного. На самом деле это был умный не только религиозный, но общественный и политический деятель. «Домострой» — это сборник правил построения семьи. Там есть раздел, как воспитывать уважение к старшим, как воспитывать девочку, молодого человека. Я не предлагаю вернуться во времена Ивана Грозного, но, отталкиваясь от этого сконцентрированного произведения, в котором описываются лучшие традиции семьи, мы, исходя из наших возможностей, должны строить семейную политику.
Список конца XVI века «Домострой», кодекс общественной и бытовой морали в крепостническом обществе. Государственный исторический музей
Назовите хоть одно произведение киноиндустрии за последние 30 лет, где показана нормальная многодетная семья. Нет такого! Если фильм, то мама и папа разведены, мальчик и девочка болтаются между ними. Даже советский период, который отметился нормальными фильмами, — даже в «Москва слезам не верит» главная героиня… в общем, это не про многодетную семью.
Когда в советское время сняли «Офицеров», после этого в военные училища пошли молодые ребята, вдохновившись фильмом. А сейчас что? За 30 лет не создан образ крепкой семьи. Безопасность государства — это не только ракеты, это мотивация поколений.
— Но как создать условия для девушки, которая родила?
— Когда в Великую Отечественную мы потеряли 27 миллионов, в основном мужчин, мы уже к 60-м годам восстановили численность. Хотя полных семей было мало — не было отцов. Многие женщины рожали без мужей. Общество нашло в себе силу.
Сегодня демографическая проблема — главная проблема безопасности государства. Может, на втором и третьем месте — боеспособность, способность защитить себя. Но без людей ничего не будет.
Что касается медицины. ЭКО появилось еще в восьмидесятых. Наш академик говорил, что этот метод может давать 500 тысяч дополнительных детей в год. Сегодня мы добились, что с 1 января 2025 года в ОМС включена репродуктивная диспансеризация. Перед браком можно проверить репродуктивное здоровье, пролечиться. Суррогатное материнство — благо для бесплодных пар, но пока нет правильной мотивации, этим пользуются «извращенцы из Европы».
Конечно, проблем много, они многофакторные.
Процесс разморозки криоконсервированного эмбриона в отделении вспомогательных репродукционных технологий (ЭКО) клиники акушерства и гинекологии имени В. Ф. Снегирева в МГМУ имени И. М. Сеченова
«Американцы создали прецедент с сибирской язвой»
— Вы много лет занимаетесь вопросами эпидемиологической безопасности. Насколько серьезна сегодня угроза биотерроризма для России?
— В 1972 году была принята конвенция по биологическому оружию. Инициаторами были СССР, США и Великобритания. С химическим и ядерным оружием мы разобрались — есть контроль. А биологическая конвенция до сих пор не действует, потому что нет механизма контроля.
Вспомните 2001 год. 11 сентября — теракт в Нью-Йорке, погибло около трех тысяч человек. А ровно через неделю в Америке начали умирать журналисты. Военные спецслужбы взяли боевую рецептуру, масштабировали штамм сибирской язвы, сублимировали, рассыпали в конверты и отправили почтой в ведущие информагентства. Когда адресаты вскрывали конверты, они вдыхали серое сухое вещество и заболевали легочной формой. Умерло несколько человек, десятки откачали.
Какой был страх! Когда взрывались небоскребы, все смотрели с любопытством. А когда стали умирать от инфекций — библейский страх охватил планету.
— А COVID-19 — это дело рук человека или случайность природы?
— Американцы давали обратную связь. Мол, это создано специально, рецептура из живой природы, ее сделали опасной для человека. Не похоже. Вот если бы Китай на этом фоне продемонстрировал что-то другое... Мы свою экономику останавливали. Китайцы — нет. У них работала вся промышленность. Благодаря вакцинации, строгим мерам, тому, что общество жестко управлялось, они прошли через ковид с наименьшими потерями. Если бы они не были так готовы, наверное, мы бы до сих пор с ним боролись. Китайцы смогли управлять обществом жесткими мерами — введение карантина, запреты. И если говорить о биологическом оружии, то американцы потеряли больше всех стран. С 2019 года от ковида умерло около семи миллионов человек в мире, из них один миллион — американцы. И где-то восемьсот миллионов переболевших, из них более ста миллионов — американцы.
Пока мы сегодня можем высказывать всякие версии, но юридически не можем доказать, было ли это завезено специально.
Временный госпиталь, открытый на территории ледового дворца «Крылатское» в Москве, 2020 год
«Оспа обезьян сегодня передается между людьми»
— Какие инфекции сегодня представляют наибольшую опасность для человека?
— Есть сорок инфекций, которые могут использоваться как биологическое оружие. На первом месте — сибирская язва и экзотические лихорадки. Но номер один сегодня — грипп.
Когда в 80-х мы победили натуральную оспу на планете, мы тогда сразу сказали: эту биологическую нишу может занять оспа обезьян. Раньше она передавалась только от обезьян к человеку, внутри популяции не передавалась. А сегодня из-за противоестественных средств удовлетворения похоти оспа обезьян уверенно чувствует себя в человеческой популяции. Куда пойдет дальше — неясно.
Есть инфекции, которые могут быть использованы для биологического террора. А есть естественные инфекции, которые, не спрашивая нас, возвращаются в человеческую популяцию, — это и разные штаммы гриппа, и оспа обезьян, и ковид. Он появился в 2022-м, в 2012-м... Не значит, что его раньше не было, — просто штаммы были другие.
Когда у нас появились скоростные средства передвижения — железные дороги, авиация, — можно прилететь на другой конец планеты и там заболеть. Мы сами своими возможностями способствуем распространению вирусов. И в то же время, к сожалению, негуманную часть нашего общества посещают мысли любое достижение человеческого разума использовать в зловредных целях. Такие варианты исключать нельзя. Нам нужно не только требовать, чтобы американцы вернулись в конвенцию по биологическому оружию, но и разрабатывать другие механизмы, чтобы у кого-то не появилось желания использовать достижения генетики и синтетической биологии против человечества.
Тест-система для выявления случаев заражения оспой обезьян, созданная государственным научным центром вирусологии и биотехнологии «Вектор» в Новосибирске
«Шестидневка — не страшно»
— В последнее время в обществе активно обсуждается возможный переход на шестидневную рабочую неделю. Как вы относитесь к этой инициативе?
— Ничего страшного. Мы на пятидневку перешли только в восьмидесятые. Я помню, как встречали Новый год: 31 декабря в 12 отпускал женщин, чтобы делали оливье, мужчины уходили в 14 часов. 1-го отсыпались, 2-го выходили на работу. В 1995 году, когда СССР уже не было, первым рабочим днем было 3 января.
Сегодня в Трудовом кодексе есть статья 100, где допускается и пятидневка, и шестидневка. Оборонный комплекс уже забыл про выходные — надо обеспечивать армию. А разговоры о четырехдневке на фоне развития экономики — это цинизм. Там, где диктует необходимость, возможно и нужно отказаться от выходных.
Что касается школьников — перевели на пятидневку, пусть так и будет. Другое дело — перегруженность программами, которая приводит и к депрессии, и к перегруженности педагогов. Это требует предметного разговора.
«Мы стали есть больше, но едим бессистемно и рафинированно»
— За последние десять лет изменилось ли качество питания россиян? Мы стали есть лучше или хуже?
— Это демагогический вопрос. В СССР в 1985–1995 годах даже в Москве не было продуктов. Сегодня собираем пшеницу в Краснодаре: за 40 центнеров с гектара давали Героя Соцтруда, сейчас — 75 центнеров. Куриного мяса производим 5 миллионов тонн вместо 500 тысяч. По объему — лучше.
Но что плохого мы приобрели? Фастфуд, чипсы. Любой рафинированный продукт — мусорная еда. Белый хлеб, белый сахар — там только углеводы. Серый хлеб, черный, цельнозерновой — полезнее, потому что там есть естественные волокна.
И главное — мы убили режим питания. Нас с детства приучали завтракать, обедать и ужинать. Что сегодня? Школьник 8 часов в школе — только пообедал, это нарушение. Молодой человек купил мешок картошки фри и жует ее сутками за компьютером. Он забыл, что есть завтрак, обед и ужин. Даже самую полезную пищу, если есть бессистемно, организм не усвоит. Национальная кухня — супы, борщи — это наш генетический код, и его нельзя ломать.
Но надо понимать, что чем более глубоко переработана пища, тем она вреднее. Я иногда по деловым причинам хожу в ресторан, и там все супы гомогенизированные. Ешь какую-то зеленую или серую массу и не видишь, что там — рыба или мясо. Это тоже вредные супы.
Почему? Потому что такая пища попадает в желудок уже практически гомогенизированной, а организм привык переваривать кусочки, он должен работать. Когда он получает готовую кашицу, это вредно. Наша эволюция за многие поколения привыкла к национальной кухне как к элементу культуры. Поэтому по отдельным показателям — по белкам, жирам, углеводам — мы живем лучше, но сказать, что все мы правильно питаемся, нельзя.
Увеличение продолжительности жизни — свидетельство того, что мы и питаться стали лучше. Но это не значит, что мы должны забыть про культуру питания. Надо запретить эти «Макдоналдсы», фастфуды.
«ГМО я не критиковал. Вредна бесконтрольность»
— А как же продукты с индексом Е и ГМО?
— Никогда я не критиковал ГМО! Это инструмент. Вакцины от гепатита А, гепатита В, гриппозные вакцины — они ведь сделаны по технологиям ГМО, и мы их применяем. Но прежде чем допустить их к использованию, мы в первую очередь проверяем их на безопасность. И наш механизм контроля за безопасностью я считаю лучшим — лучше, чем европейский, чем ВОЗовский, чем американский. Сегодня расшифрован геном человека, и мы уже можем лечить человека еще внутриутробно от генетических заболеваний.
Вредно не само наличие ГМО или Е, а бесконтрольность. Прежде чем пускать продукт на рынок, нужно убедиться в безопасности.
Генетически модифицированные вакцины, лекарства, продукты питания — они ведь специально делаются с повышенным содержанием того или иного ингредиента. Они есть на нашем рынке, и использовать их можно, но при одном условии: если мы будем обладать всеми возможностями для контроля их качества и безопасности. Только тогда.
Читайте также:
«Мало не покажется». Альтштейн — о самом опасном для России вирусе и ковиде
Арашуков голодает, Шурыгина темнит: Меркачева о тюрьмах и смертной казни
«Лечение зубов становится цифровым»: стоматолог — о ценах, технологиях, ИИ
