Сегодня, 3 августа, исполняется 80 лет народному артисту России режиссеру и писателю депутату Государственной думы Николаю Бурляеву. О духовном наследии Андрея Тарковского, личной встрече с главой СК Александром Бастрыкиным и о том, почему не боится вражеских БПЛА после перенесенного в молодости опыта выхода из тела, деятель культуры рассказал NEWS.ru.
— Когда я работал как актер и режиссер, я часто оказывался под запретом. Сначала как актер — после фильма «Андрей Рублев». Тогда в черные списки попали трое артистов — Инна Чурикова, Ролан Быков и я. Это табу длилось целое десятилетие.
После картины «Лермонтов» я снова подпал под запрет, но уже как режиссер — и опять на долгие годы. Из 67 лет, что я занимаюсь кинематографом, реальной работы было всего лет 25–30. Все остальные годы — это годы простоя. Но я никак из-за этого не переживал. Я хотел быть писателем. И я писал, потому что писательство для меня — самое главное в жизни.
— Я бы назвал пять своих работ, за которые мне не стыдно: «Андрей Рублев», «Игрок» в режиссуре Алексея Баталова, «Военно-полевой роман», «Мастер и Маргарита» Юрия Кары (фильм пролежал на полке 17 лет) и «Лермонтов» — фильм моей судьбы.
Когда я играл Иешуа в «Мастере и Маргарите», я уже был не я. Роль создавалась в каком-то высшем потоке. Когда я пришел на премьеру спустя годы, то говорил себе: «Как ты мог взяться за такую роль?» Но я не смог придраться к себе. Это был другой человек — не мои глаза, не моя душа.
— Мои коллеги, преподающие в киноинститутах, иногда внушают студентам, что главное для артиста — это успех и слава. А я, наоборот, говорю своим ученикам, что успех и слава — это самое страшное, что может быть для художника. Кинематограф — это Голгофа, жертва собой и своей судьбой. Как у Тарковского. Он знал, что пройдет сложный путь. В нашей советской атеистической действительности он говорил то, что считал нужным, исповедовался в каждом фильме.
Самое ценное — если вы идете вразрез с современным преступным и рыночным кинематографом. Которым кормят наш народ в прокате и по телевидению — бездарными сериалами, которые невозможно смотреть. О тех, кто сейчас на слуху, — о пустом шоу-бизнесе, о кассовых режиссерах — в общем-то, в Библии написано, что «пусть до небес возрастет их величие, но как прах рассыплется, не останется и следа». А Тарковский останется навсегда. Потому что он был проводником воли Божьей.
— Я очень рад, что снял фильм о Тарковском, который действует на людей всех возрастов. Девочка с крашенными в ультрафиолет волосами и татуировками после показа сказала мне: «Я не понимаю, что со мной произошло. Я как будто побывала в ином мире». Им ведь не говорят с экрана о смерти и бессмертии. А наш фильм говорит о том, что смерти нет.
Здесь сошлись наши взгляды с Андреем Арсеньевичем, хотя мы об этом никогда не говорили. Сам я испытал чувство бессмертия в 25 лет, когда побывал в очень серьезных пределах и оставил тело. Я видел зачатки того мира, куда мы должны попасть после смерти, и очнулся с улыбкой. Поэтому мне абсолютно не страшно: ни стоять под бомбами НАТО в Югославии на Белградском мосту, ни когда рвутся БПЛА. На душе покой. Смерти нет, просто душа плавно переходит в иную мерность, в жизнь вечную.
Я говорю об этом своим детям — у меня их пятеро, и сейчас я жду уже девятого внука. Самое главное — не то, что ты урвешь в этой жизни. Ничего с собой ты не возьмешь, все твои яхты, самолеты и клубы останутся тут. Голыми приходим — голыми уходим. Главное — успеть подготовить душу к переходу в вечность.
— Культура — это самое главное ведомство в стране вместе с Минобороны. Минобороны оберегает наше тело, а культура — душу. Если потеряем душу, что будем оборонять?
— Я был лично у председателя Следственного комитета Александра Ивановича Бастрыкина и час рассказывал ему о своем отношении к «дуэли», а точнее — к убийству Лермонтова. Мне абсолютно ясно, что это было убийство. Русофобы последовательно вытесняли из жизни и Пушкина, и Лермонтова. Об этом я сделал фильм, но его не приняли при перестройке…
Сейчас по предписанию Бастрыкина институт криминалистики делает экспертное заключение, я жду результатов. Очень надеюсь, что смерть Лермонтова будет официально признана убийством, пусть даже спустя почти два столетия.
— Я принял решение еще полтора года назад — больше не баллотироваться в Госдуму, а заниматься творчеством. Планов полно: три художественных фильма, один документальный, три книги на выходе. До конца года напишу книгу о политике и культуре и честно скажу все, что думаю.
Дума в этом созыве была удивительной. Но когда я оглядывал зал, то думал, с кем бы я пошел в разведку, — да простят меня коллеги, я видел человек семь-восемь, с кем я готов туда пойти. Были в Думе и люди случайные. Были те, кто все пять лет молчал, получая хорошую зарплату. В Думе действительно хорошая зарплата, и редко кто по своей воле откажется баллотироваться на следующий срок. А я отказался, считаю, что в творчестве буду более полезен.
— Сейчас, конечно, нет речи о том, что мы их здесь примем — Пугачеву и остальных, тех, кто уехал из России в сложное время. Но я лично христианин. И я не исключаю, что кто-то из тех, кто сейчас там, на Западе, задумается: а что я делаю, почему я уехал, вот я дурак, у меня же все было...
Вроде на Западе пока комфортно. Пока... Но скоро уйдут под воду и Лондон, и Лос-Анджелес, их поглотит океан...
У уехавших никто не отнимает права искренней исповеди. Разбойника на кресте Христос принял в Царствие Небесное. Потому что он раскаялся искренне. «Есть чувство правды в сердце человека», — писал Лермонтов. Это чувство правды подскажет нам, когда они будут каяться, искренне это или нет. Если искренне, тогда они будут прощены.
— Я считаю, это от беспомощности, от бездарности. Сами ничего не могут сделать, говорят: а давай-ка создадим ремейк по-современному. Я уже представляю, что нам покажут. Не знаю, буду ли я это глядеть после фильма Бондарчука.
Считаю это бездуховностью. Не трогайте классику! Не топчитесь на ней, не показывайте свои примитив и бездарность.
— 80 лет — это так мало! Кажется, надо бы уже чувствовать: ой, Господи, идет девятый десяток. Да это разминка все! Только сейчас ты обретаешь профессионализм, понимаешь, что такое хорошо и что такое плохо. Начинаешь говорить правду, а это не нравится ни чиновникам, ни некоторым коллегам. Ну а что делать? Другим я не буду.
— Нынешнее состояние российского кинематографа, кинопроката — катастрофическое. Знаю, что не все со мной согласны деятели кинематографа. Они мне говорят: «Да ты что?! Столько денег заработали, наш кинематограф задышал, прибыли пошли большие — 7 млрд за „Чебурашку“». Да, фильмы приносят прибыль студиям. Но что, мы будем все мерить рублем? Тогда мы просто погубим наших детей.
Они будут продолжать расти в этой пошлости экранной, во вседозволенности, в ерничестве, в духе КВН. Видеть будут искажения смыслов наших сказок на экране. Это все формирует сознание поколения. Поэтому я бы сказал моим коллегам, что вы мне друзья, но истина мне дороже. Я не предам своих учителей — Тарковского, Бондарчука, Шукшина, угодно вам это или нет.
— Об объединении страны и людей надо кино снимать. Нет более важной темы для нашего кинематографа сейчас, когда президенты России и Белоруссии пытаются собрать воедино Святую Русь. И Украина будет с нами, я уверен. Мы очистим мою прародину. Украина — моя прародина, мои предки оттуда. Полковник Кондрат Бурляй, как мне говорил отец, был кумом Богдана Хмельницкого, которого Богдан направил с посланием о присоединении Украины к России. Мы будем одним народом с Украиной.
— Как писал Салтыков-Щедрин: «Я люблю Россию так сердечно, и хотел, чтобы мое отечество было свободным». Время действовать активно пришло. Я вижу, как приходят в политику ребята с СВО. Именно они будут определять будущее России.
Об этом говорит и Никита Михалков в спектакле «Двенадцать». У него спектакль заканчивается этим — глядя в зал, произносит: «Обязательно придут. Только не всем это понравится». Они придут, иначе и быть не может. И они не будут бояться говорить правду, поступать по правде и любить свое Отечество.
Читайте также:
«Плевать мне на Пугачеву»: герой СВО Артемов о героях, Рогозине, предателях
«Из трубы я вышел первым»: пулеметчик «Ахмата» о «Потоке» и бегстве ВСУ
«Он слушал»: разведчица Малая о награде от Путина и спасительной роли СВО