Владимир Урбан с позывным Доцент — декан инженерного факультета Оренбургского государственного аграрного университета. Имея бронь от мобилизации как преподаватель, он сам добился отправки в зону специальной военной операции, где прошел путь от рядового до заместителя командира батальона. В интервью NEWS.ru доброволец рассказал о фронтовой дружбе, передовом российском оружии и как детские письма заставляют идти к победе.
Как декан университета стал бойцом СВО
— Владимир, как вы попали на СВО? Что вас к этому сподвигло?
— Я заключил контракт с добровольческим соединением и отбыл на спецоперацию в ноябре 2022 года. Сподвигло то, насколько серьезная сложилась ситуация: враг у наших ворот. Кто, если не мы, будет защищать рубежи Родины?
— Как это восприняла ваша семья?
— Когда СВО началась, мы уже проговаривали, что я пойду на фронт. Постепенно я подготавливал родных, что, как только мне одобрят убытие, поеду защищать Родину и ее интересы.
— А что, могли не одобрить?
— Да, одобрения приходили не сразу — были и отказы, так как имелась бронь. Я — сотрудник учебного заведения, поэтому не мог сразу получить повестку. В итоге с третьей попытки все же уехал.
— Как к этому отнеслись ваши коллеги и ученики?
— Когда пришла повестка, и я на работе рассказал о своем отъезде, меня спрашивали, что случилось: проблемы в семье или еще что-то? Отвечал: нет, давно решил, что нужно помочь Родине. Поговорил с руководством, получил одобрение, приостановил трудовой договор на период службы. По возвращении меня без проблем восстановили на рабочем месте.
— Были моменты, когда на передовой пересекались с ребятами из своего вуза?
— Были. И они, конечно, были шокированы меня там увидеть. В результате у нас сложились очень хорошие взаимоотношения: как правило, те, кто прошел через СВО или другие боевые действия, — это братские сердца. Уже не имеет значения, в какой ты должности, — все как одно целое, оказание друг другу помощи даже не обсуждается. Если надо помочь — это все четко, размеренно выполняется.
— Как складывалась ваша военная карьера?
— Я служил на Луганском направлении. Прошел путь от стрелка, был помощником гранатометчика, а потом меня вызвал командир батальона и назначил командиром отряда по вооружению. Фактически я был замкомбата на завершающей стадии контракта.
Как СВО изменила облик конфликтов
— Вы были замом по вооружению, расскажите, какие оружейные новинки удалось использовать?
— Многое пока что засекречено, и мы, когда завершится спецоперация, узнаем немало интересного обо всех новинках в оружии и о тактических подходах к их применению. В том числе из учебников — после каждого конфликта военные анализируют ситуацию и используют ее для обучения новых кадров.
Главная черта СВО — массовое применение беспилотных летательных аппаратов. Взаимодействие между подразделениями у нас выстраивалось именно с учетом этой техники. У каждого взвода появился свой оператор, и приказы от командования на передовой выполнялись с помощью этих специалистов: и разведка, и сопровождение, и прочее. В общем, началось выстраивание нового рода войск. А на сегодняшний день уже можно говорить о применении искусственного интеллекта — это, например, рои беспилотников.
— А что насчет личного оружия — АК-12 использовали?
— Могу сказать, что новый АК-12 в первой версии не прошел апробацию: были недостатки, но их в итоге устранили. На сегодняшний день он себя очень хорошо зарекомендовал. Это нормальная история, когда новое оружие приходит на фронт еще относительно «сырым» и дорабатывается по отзывам с передовой. Так было и в Великую Отечественную войну с танками Т-34, и с автоматами ППШ.
Письмо от ребенка приближает победу
— Что вам помогало выстоять среди трудностей боевых будней?
— На фронте, как и в мирной жизни, нельзя без юмора. Большинство даже самых опасных ситуаций обыгрывались в разговорах с комичной позиции — чтобы снять напряжение. А еще очень мощным фактором были письма из тыла — настоящие, бумажные, написанные от руки.
Многие бойцы держали в нагрудном кармане послания от детишек, которые нам пишут, — это как талисман и даже больше... У нас было что-то вроде обязательства, что мы должны вернуться назад и принести эти письма их авторам — поблагодарить, что они нашли свободную минутку и с нами связались. Мы специально смотрели, кто из какого района, из какой школы нам написал и кому будет удобнее заехать туда и поговорить с ребятами. Потому что любое такое письмо — это мощнейшая поддержка и мотивация идти вперед и побеждать.
Я привез два письма и передал обратно, выразил благодарность. Дети очень довольны, что письма реально доходят, что они не пишут в пустоту, что мы их читаем. Это словно частичка дома, которая тебя духовно укрепляет, и ты идешь к намеченной цели.
— А как вы физически расслаблялись после выполнения боевых задач?
— Первое, чего хочется после выполнения задачи, — это, конечно же, поспать. 15-20 минут, когда тебя никто не беспокоит, — они за счастье. Просто отключиться, восстановиться, а потом уже привести в порядок себя и оружие.
— А была возможность отойти в тыл, позвонить родным, в баню сходить?
— Честно скажу, первый раз в баню попал через два месяца службы... Поначалу не было такой возможности — слишком серьезная ситуация складывалась на передовой. А потом командование приняло решение [о ротации], и нас оттягивали поочередно. Так что помывочные и постирочные дни у нас были.
Как воспитывать патриотов
— Как сегодня нужно выстраивать патриотическое воспитание? Стоит ли патриотизм внедрять в школах и высших учебных заведениях?
— Это нужно выстраивать начиная с семьи, где только появился ребенок. Все, что берут дети, идет из семьи. Если мы хотим растить патриотов, то делать это важно с самого начала. У папы и мамы должно быть понимание, где они живут, какие у нас традиции и устои. Дальше — детские сады, школы, вузы. Должна быть выстроена логичная единая система. В СССР, например, была идея, с которой народ двигался только вперед. Размыли, дискредитировали идею — и все рухнуло. Поэтому патриотическое воспитание должно быть не просто приоритетом, а постоянной работой в масштабах государства на всех уровнях и для всех возрастов.
— А вы сами работаете в этом направлении?
— Конечно. Нас, участников СВО, приглашают и в ссузы, и в вузы, и в школы с детсадами. Мы выступаем на линейках 1 сентября, на последнем звонке и на вручении аттестатов. Встречаемся с ребятами, рассказываем, что и почему происходит. Даем им нормальное понимание, чтобы они не слушали пятую колонну, которая раскачивает обстановку внутри страны. Очень важно, чтобы люди получали информацию из первых уст — от тех, кто прошел через СВО и видел все своими глазами.
Читайте также:
Сбиваем все больше БПЛА: как самолет-радар А-50У стал главным кошмаром ВСУ
Тайны «Новой почты»: что на самом деле скрывается на ее складах и в фурах
«Подельники его зарежут»: Вассерман о Зеленском, финале СВО и войне в Иране
«Нашли останки бойцов ВОВ»: ветеран СВО о поддержке бойцов и окопном юморе
