36-летний Анатолий Шульев — самый молодой главный режиссер Москвы. Сегодня он работает в театре имени Евгения Вахтангова. В беседе с NEWS.ru он рассказал, чему научился у Римаса Туминаса, каков характер вахтанговских звезд и что он думает о возвращении народного артиста России Виктора Сухорукова на сцену.
Какое важное совпадение произошло в жизни Шульева
— Вы родом из Владикавказа. Это родина основателя театра Евгения Вахтангова и режиссера Рубена Симонова. Землячество имело значение при вашем назначении на должность главного режиссера, или это случайность? Как относитесь к такого рода совпадениям?
— Когда я из Владикавказа ехал учиться в Москву, то я имел мало представления о театре Вахтангова, не думал о нем. В конце 1990-х театр переживал не лучший период. Я поступил в Щукинский театральный институт на курс Римаса Туминаса, а он служил в Вахтанговском театре.
Наверное, впоследствии Владикавказ и стал одним из важных, смыслообразующих моментов. Мне вообще кажется, что в жизни нет никаких совпадений. У моего любимого писателя и ученого Дэвида Дойча, который занимается квантовой физикой, есть интересная теория. Он говорит о том, что времени — в том виде, каким мы его себе представляем, — не существует, мир — это многомерное пространство, где все варианты возможностей уже существуют. Сознание — это искорка, которая путешествует, каждая секунда — это скачки по веткам реальности. Иногда это незаметно: мы аккуратно движемся по близким друг другу реальностям. А когда человек резко меняет поворот, то как раз и случаются экстраординарные совпадения.
Анатолий Шульев
Что Шульев рассказал о работе с Туминасом и Немоляевой
— Чему вы научились у Туминаса? Насколько вам близок его взгляд на жизнь и на творчество?
— Я тоже худой и высокий — нас это сближало (смеется). У меня корни из Белоруссии по маминой линии, а он литовец. В какой-то исторический период литвины, литовцы, белорусы смешались, поэтому по темпераменту мы схожи.
Всегда важно, что ты учишься, подглядывая за тем, как мастер интуитивно принимает решения. Потому что, если честно, то он часто говорил вещи, которым сам не следовал или их нарушал. То есть он мог утверждать одно, а на репетиции я видел, как он, следуя своей интуиции, находит неожиданные решения.
— Вы по-прежнему самый молодой главный режиссер в театральной индустрии России? Как этот фактор влияет на ваши взаимоотношения с артистами, особенно — старшим поколением?
— Теперь еще есть Мурат Абулкатинов, которого назначили главным режиссером Красноярского ТЮЗа, он на три года меня моложе. В Москве, по-моему, я — самый молодой. Как это влияет — актеров театра Вахтангова я знаю давно. Я же здесь практически вырос, уже 15 лет обитаю. У меня со всеми очень хорошие отношения, ни с кем нет серьезных противоречий.
Я давно вывел для себя профессиональную формулу: если очень сильно горишь идеей, то абсолютно не важно, с кем работаешь — с народным артистом или с вчера пришедшим в театр молодым актером. Со всеми надо быть вежливым, уважительным, любить их как артистов, давать подходящие им роли. Тогда у них все получается, и вы проходите совместный творческий путь без ссор. Если и спорите — иногда даже в резких выражениях, — то только по поводу каких-то решений. Но это потому, что все заинтересованы в хорошем результате, а у каждого свой взгляд.
Кроме того, я с годами убеждаюсь все больше, что актеры даже в 80 лет — дети. Я ощущаю себя старше, чем самый взрослый артист в театре. Потому что профессия режиссерская — это как старший брат или отец, или мать. Хорошие же артисты сохраняют в себе детскую непосредственность, они должны все время играть, обнажать нервы — это их природа. Поэтому легко оказаться для них старшим, даже когда ты моложе.
Самый первый свой спектакль в театре Маяковского я ставил со Светланой Владимировной Немоляевой. Она только что отметила 80-летний юбилей, а мне было 26 лет. В ее жизнь укладывались на тот момент три мои жизни! Мы ставили «Бешеные деньги». Светлана Владимировна если чувствует, что ты хороший художник, то полностью отдается процессу, шутит, создает приятную атмосферу. Немоляева в целом — камертон «Маяковки». Камертон есть во всех театрах, какой он, такой и театр. Если ведущий артист, который является камертоном, обидчивый и злой, то и театр будет таким же.
Анатолий Шульев
Почему Шульеву нравится работать с Гуськовым и Купченко
— А кто выполняет функцию камертона в театре Вахтангова?
— У нас десятки таких камертонов, поэтому и нельзя расслабляться. Среди наших великих артистов нет тех, кто равнодушно относится к происходящему в театре. Все болеют, нервничают. Иногда даже слишком.
— Как вам работается с медийными актерами?
— Все мы — сложные, и артисты непростые, тем более у них происходит профдеформация: они все время меняются, примеряя маски своих персонажей. Не скажу, что с ними просто создать спектакль, но я очень люблю работать с фанатиками профессии. Это Юлия Рутберг, Алексей Гуськов, Ирина Купченко, Виктор Сухоруков, Виктор Добронравов, многие другие. Когда артист начинает жить спектаклем, то у режиссера 24/7 звонит телефон. И Гуськов, и Рутберг — да и не только они — могут позвонить даже ночью с новой идеей.
Виктор Иванович Сухоруков обожает оставлять голосовые сообщения. Они длятся по 10–15 минут, я их с удовольствием переслушиваю, мне нравится, как он рассуждает. И мне очень нравится, что я собираю вокруг себя мыслящих артистов, они — сотворцы. Я знаю, что некоторые режиссеры говорят, мол, «молчите и делайте, как я сказал». А мы, наоборот, все время находимся в обсуждении, что-то придумываем, я подкидываю идеи, артисты их пытаются раскрутить, сами приходят ко мне с предложениями.
— После возвращения Виктора Сухорукова будут ли еще спектакли с ним, кроме уже вышедшего «Блеска и пепла»?
— Пока Виктор Иванович играет только в нем. Так получилось, что он уходил из театра из-за непростых отношений с некоторыми коллегами. Поэтому для него было подвигом сюда вернуться. Но он сильно загорелся материалом и в какой-то момент даже стал главным идеологом внутри этой работы. Мне это очень нравилось, потому что таким является и его герой в пьесе.
Почему Богомолов ставит спектакль в театре Вахтангова
— А кто является в Вахтанговском театре главным миротворцем, который умеет гасить конфликтные ситуации?
— У нас этим занимается директор Кирилл Игоревич Крок. Его кабинет всегда открыт — и всю свою боль, все свои жалобы артисты изливают ему. Он мастер разруливать сложные ситуации, на то он и директор.
— В новом сезоне спектакль по «Волшебной горе» ставит Константин Богомолов. Между ним и вахтанговской школой, кажется, пропасть. Как сложилось сотрудничество?
— В свое время, когда режиссер Юрий Бутусов пришел к нам в театр, многие восприняли это в штыки. Римас Туминас тогда сказал, что в театре Вахтангова сильные традиции, но при этом ведь Вахтангов всегда был новатором. Мы любим в театре быть на острие, мы всегда в поисках. Сегодня спектакли Бутусова уже стали классикой, на них невозможно купить билеты, у них огромное количество поклонников. Ели бы не Бутусов, зрители этих постановок, возможно, никогда и не пришли бы к нам.
Так же и за Богомоловым стоит свой художественный метод. Да, он провокативный режиссер, но вот и посмотрим — сможет ли он что-то поменять у нас на сцене, или, наоборот, Вахтанговский театр изменит его.
Вообще с Богомоловым давно хотел поработать Алексей Гуськов, и вот судьба их свела. Я много лет сам хотел поставить «Волшебную гору», но боялся, отложил. Сейчас думаю, если не я, то пусть они попробуют.
— В этом году в театре Вахтангова также выйдет спектакль об СВО. В других театрах тоже готовятся постановки о спецоперации. Почему режиссеры наконец обратились к этой теме?
— Должен был накопиться, сформироваться литературный материал. Авторам ведь всегда сложно просто написать — им нужно проанализировать, понять, прочувствовать. В какой-то момент, видимо, этих текстов стало много, из Министерства культуры нам прислали сборник на 300–400 страниц. Эльдар Трамов загорелся этой работой, предложил себя в качестве режиссера.
Это будет спектакль про столкновение с непреодолимыми трудностями. Человек не должен переживать страшные страдания, но из века в век боль сопровождает нашу историю. Была Великая Отечественная, сегодня мы снова боремся за свою страну. 30 октября состоится премьера спектакля.
— А какую из премьер этого года лично вы особенно ждете?
— Из самых долгожданных, наверное, это «Мастер и Маргарита» режиссера Светланы Земляковой. И конечно, жду своего спектакля «Ход Бога» об искусственном интеллекте.
Читайте также:
«Бодр, здоров — какое счастье!»: как живет звезда фильма «Брат» Сухоруков
«Иногда из спины вынимаю ножи»: Крок об интригах, спекулянтах и Волочковой
Снова скандал. В «Покровка.Театр» ввели чаевые: реакция актеров, профсоюза
