Сын ветерана органов военной контрразведки Константин Рыжак мог оказаться в штабе на должности военного переводчика, но настоял, чтобы его отправили в боевую часть. Сегодня он — демобилизованный гвардии старший лейтенант, член Совета мужества и отваги Общероссийской организации «Офицеры России». В интервью NEWS.ru Рыжак рассказал, как меняются принципы военных конфликтов и почему ветеранам важно поддерживать контакт с молодежью.
«Должен быть со своей страной»
— Константин, как вы решили стать профессиональным военным?
— Я не кадровый военный. Оканчивал Институт международных отношений, затем прошел военные сборы и получил звание лейтенанта запаса со специальностью «военный переводчик». Когда я был призван в вооруженные силы в октябре 2022 года, единственное, о чем попросил в военкомате, — направить меня не на штабную переводческую работу, а в реальную боевую часть. Так я стал командиром мотострелкового взвода в 1430-м гвардейском мотострелковом полку и служил в этой должности до демобилизации.
— Как отправились на СВО?
— Сначала прошел хорошую подготовку в подмосковном парке «Патриот». Больше месяца шло боевое слаживание, стрельбы, тактические занятия. В конце ноября 2022-го мы прибыли в Запорожскую область. И с самого начала я чувствовал сопричастность к большому, важному, очень суровому, но очень значимому для нашей страны событию. У меня не было ни тени сомнения в том, что необходимо принять участие в СВО, защитить нашу страну, поскольку происходит нечто судьбоносное не только для России, но и, возможно, для всего мира. И в эту минуту мы должны быть со своей страной.
— Как к этому отнеслись ваши близкие?
— Родные без особого восторга, но с пониманием восприняли мою отправку на СВО. Я сам из семьи военного: мой отец — генерал-лейтенант, ветеран органов военной контрразведки. И в наших традициях служить стране, всегда ставить ее интересы и интересы народа выше собственных. Когда я уходил на СВО, сказал родителям и жене, что все будет нормально — вы еще будете мною гордиться. И я очень рад, что так и случилось.
Константин Рыжак
«Идет переход к войнам нового типа»
— Какие изменения в принципах боевых действий произошли непосредственно в ходе СВО?
— Принцип боевых действий поменялся кардинальным образом. Сегодня беспилотные летательные аппараты не просто активно используются, они изменили сам характер боев. Уже появились и надводные, и наземные беспилотники. И вообще, нынешний конфликт — это переход к войнам нового типа, когда роль таких технологий становится колоссальной. Поэтому действовать надо максимально быстро и адаптивно.
Для этого необходимо сокращать время принятия решений, реагирования на новую ситуацию. Мы должны стать быстрее, гибче, эффективнее и изобретательнее противника. Сейчас идет не противостояние огромных масс войск с танковыми прорывами и прочим. Война становится исключительно высокотехнологичной.
— Как к вам относилось население на освобожденных территориях?
— В основном люди изначально относились к нам нормально. Но было особенно отрадно видеть, как их отношение и дальше менялось в лучшую сторону. Если поначалу могла присутствовать какая-то настороженность, то потом она исчезала: люди замечали, как наши бойцы себя ведут, как они по-доброму общаются с местным населением и помогают во многих вопросах.
В Запорожской области, где я служил, появились нормальные дороги, стали проводить газ в дома, инфраструктуру обновлять, строить школы, пожарные станции, новая техника появилась. А ведь эти области при Украине всегда были заброшены. Если у Киева и были какие-то ресурсы, то он их направлял на запад, куда-то во Львов. А русские по сути города — Запорожье, Херсон, Николаев, населенные пункты нынешних Донецкой и Луганской народных республик — они всегда были Киеву не нужны. Местные увидели, как их жизнь очень быстро меняется к лучшему.
Мне вспоминается такой эпизод. Как-то на местном рынке я покупал продукты, и продавщица что-то на украинском сказала и осеклась, говорит: «Ой, нельзя же на украинском». Я говорю: «Да можно! Мы в том числе за то и воюем, чтобы человек мог говорить на любом языке и его за это никто не преследовал».
— Доводилось ли вам встречать так называемых «ждунов»?
— Встречались и «ждуны». Они совершают отдельные выходки против местных активистов. Пытаются запугать: «Вот вернутся наши бандеровцы, тогда мы вас тут зарежем, убьем». Но это точно не носит массовый характер. Это скорее исключения. Поступать с ними, на мой взгляд, нужно максимально жестко. Нужны особые полномочия в прифронтовой зоне для органов безопасности, военной контрразведки. Потому что «ждунов» немного, но вред они приносят большой.
— Встречали ли иностранных наемников? Какие из них особо опасны?
— Не стоит наемников считать супервоинами. Они воюют за деньги, и какого-то особенного героизма от них ждать не приходится. К ним не испытываешь ни уважения, ни сострадания. Если насильно мобилизованному украинскому солдату еще можно посочувствовать, то наемники — «псы войны» и люди без моральных принципов. Выдающихся боевых качеств они не показывают, потому что главное, о чем думает наемник, — как спасти свою шкуру, уцелеть, а потом на полученные деньги красиво пожить. Вообще ВСУ стали мусорной корзиной, куда со всего мира собирается отребье.
Константин Рыжак
«Нужно объяснять, за что мы воюем»
— Что можете сказать о том, как сегодня освещаются темы СВО в искусстве и в СМИ?
— На мой взгляд, государству стоит активнее заняться этой темой. Не секрет, что и сами творческие люди по-разному относятся к спецоперации, к патриотизму. Есть замечательные примеры подвижничества. Очень многие артисты из самых разных жанров — музыканты, писатели, поэты — обратились к теме СВО и очень искренне поддерживают нашу страну и нашу армию. Но и пятая колонна в искусстве, конечно, существует. Не стоит этого скрывать.
Сейчас стали появляться произведения об СВО. На мой взгляд, им не хватает глубокого философского осмысления происходящего. Пишут о каких-то подробностях боевого быта, боевой работы — как штурмовали, опорник захватывали. А нужно больше объяснять, особенно в литературе, за что мы воюем, что происходит сейчас. Нет никаких сомнений, что и фильмы об СВО нужно снимать больше и они должны быть лучше.
— Нужно ли государству вмешиваться в патриотическое воспитание или энтузиасты могут взять это на себя?
— Я верю в силу общественных организаций. Государственная политика и госпроекты нужны, но многое могут сделать небольшие объединения. Сейчас в школах, колледжах, институтах есть серьезная потребность в общении с ветеранами СВО. Многие учебные заведения установили контакты с общественными организациями, в том числе с нашим ветеранским объединением. У нас ветераны уже выступают в нескольких десятках школ, в вузах. Сформировался пул хороших спикеров, которые умеют общаться с аудиторией, рассказывать правильные вещи, вызывать интерес у слушателей.
Я считаю, это наш долг — работать в тылу с молодежью. Молодые люди в большом информационном потоке, у них много разных мнений. Необходимо живое общение с человеком: честное, на равных, без каких-то преград, без барьеров, глаза в глаза. Это большое дело, которое ничто не заменит. Этим и будем заниматься.
Читайте также:
«Неверующих в окопах нет»: ветеран СВО о Боге, страхе и чудесах на фронте
Отбил дрон рукой: составили список самых невероятных подвигов бойцов ВС РФ
Новые Гераклы эпохи СВО: семь отчаянных подвигов российских солдат в борьбе с НАТО
