Ближний Восток лихорадит после войны США и Ирана, а Вашингтон продолжает давить на партнеров Москвы санкциями. На этом фоне особое значение приобретает стратегическое партнерство России и Китая, отмечающее в этом году 30-летие. Глава Института Китая и современной Азии (ИКСА) РАН Кирилл Бабаев в интервью NEWS.ru рассказал, чего ждать от перемирия в Иране, как развивается сотрудничество Москвы и Пекина и почему угрозы Трампа не остановят появление единой валюты БРИКС.
Какие возможности для России открыла война США и Ирана
— Кирилл Владимирович, как ситуация на Ближнем Востоке — война США с Ираном и перемирие — меняет стратегическую обстановку для России? Что мы приобрели, что потеряли?
— Я убежден, что текущее перемирие временное. США не удалось сменить политический режим в Иране, значит, противоречия сохранятся. России нужно адаптироваться к совершенно новой ситуации в регионе. С одной стороны, она играет нам на руку: Россия теперь воспринимается в Азии как более надежный поставщик энергоресурсов, чем нестабильный Ближний Восток.
— Какие есть для России возможности в этой ситуации?
— Война — это всегда нестабильность, а мы заинтересованы в стабильности. Кризис показал уязвимость цепочек поставок: один щелчок пальцев в Вашингтоне может все оборвать. В этой связи Россия должна позиционировать себя как оплот внешнеэкономической стабильности и надежный источник не только энергоресурсов, но и удобрений, агропродукции. Это стратегическая возможность, которую нельзя упустить.
Президент Российской Федерации Владимир Путин и председатель КНР Си Цзиньпин, май 2026 года
Почему визиты Путина и Трампа в Китай принесли разные результаты
— В мае президент России Владимир Путин посетил Китай, были подписаны десятки документов, в то время как визит американского лидера Дональда Трампа перед этим не принес видимых результатов. О чем это говорит? Есть ли признаки, что Пекин готов занять более активную позицию в противостоянии с Вашингтоном?
— Между Россией и Китаем — долгосрочное стратегическое партнерство, основанное на доверии. Это главное отличие от отношений США с Россией или Китаем. Мы уверены в нашем партнерстве на десятилетия вперед, и это важнее сиюминутных сделок. Мы вместе строим многополярный мир, у нас общие ценности. Это фундамент. А США и Китай — конкуренты, которые вынуждены договариваться, но постоянно ждут какого-то подвоха друг от друга. Это несравнимые вещи.
— Но «Сила Сибири — 2» пока буксует, а Пекин не спешит рвать технологические связи с Западом... Не является ли это ограничителем нашего партнерства?
— Давайте по порядку. В 2024 году переводы между банками были практически невозможны, а сейчас это происходит за полчаса — бизнес нашел решения. Китайские партнеры прагматичны и не упустят своей выгоды. При этом мы понимаем, что торговля США и Китая — это $570 млрд против наших $230 млрд. Мы не ждем, что Китай пойдет на разрыв с США. Но во внешней политике Китай поддерживает нас по всем направлениям.
Что касается нашей с КНР торговли — ее объем сейчас немного снизился. Но это не страшно: нам важнее переходить на новый уровень — производственную кооперацию. Например, китайцам выгоднее производить свои автомобили в России, чем импортировать [в РФ] готовые. Это удешевляет продукцию для нас и выгодно для них. Китайских производителей в России должно быть больше.
Что Россия может предложить Китаю в энергетической сфере
— Вы говорили, что повестка энергетического сотрудничества России и Азии не исчерпывается поставками нефти и газа. Что конкретно имели в виду: атомную энергетику, водород, арктический шельф? И насколько Китай реально готов к расширению этой повестки?
— Вы совершенно правы. Помимо традиционных источников, мы видим большой потенциал в водородной энергетике. Российские компании уже прорабатывают проекты по поставкам водорода, например, планируется строительство мощностей на Сахалине для снабжения китайского рынка. Росатом также ведет активную работу с китайскими партнерами, и она вполне может вылиться в новые совместные инициативы.
Что касается Арктики — Китай заинтересован в участии в арктической деятельности, считает себя приарктическим государством. Мы полагаем, что последуют новые совместные инициативы по освоению Северного морского пути. Однако приоритетными, безусловно, остаются углеводороды, в частности проект газопровода «Сила Сибири — 2».
Как развивается сотрудничество Москвы и Пекина в высоких технологиях и ВТС
— Как развивается наше сотрудничество с КНР в гражданских секторах — ИИ, технопарки? И реально ли распространить эту логику на чувствительные области, например на оборону и двойные технологии?
Робот компании PaXini, занимающейся тактильными технологиями и человекоподобной робототехникой, демонстрирует свою способность захватывать упаковку на Всемирной выставке интеллекта — 2026, Тяньцзинь, Китай
— Сегодня практически никаких ограничителей нет. Россия и Китай — очень близкие партнеры, в том числе в вопросах безопасности и обороны. Военно-техническое сотрудничество развивается быстрыми темпами, оно взаимовыгодно. Китаю интересны наши технологии в авиации, космосе, радиоэлектронике. Россия, в свою очередь, заинтересована в обмене опытом и совместных производствах. Конечно, не все эти проекты публичны, но они существуют. В этом смысле мы с китайскими коллегами солидарны: есть сферы, где лучше работать в тишине.
— По итогам встречи глав правительств в Ханчжоу запущен механизм по управлению ИИ и стандартизацией. Способны ли Москва и Пекин сформировать реальную альтернативу западной архитектуре регулирования?
— Искусственный интеллект — одна из важнейших сфер. Обе наши страны заинтересованы в технологическом суверенитете, особенно в условиях противостояния с Западом. Мы приветствуем совместные инициативы и считаем, что их пока недостаточно. ИИ, большие данные, робототехника, биотехнологии критически важны для безопасности. Обмен опытом поможет нам достичь целей быстрее.
— Сможет ли Запад противостоять этому стремлению к технологической независимости?
— На Западе, безусловно, хотят сохранить влияние через свои цифровые платформы. Но и Россия, и Китай взяли курс на полностью автономные цифровые экосистемы, которые не будут зависеть от воли западных государств. Нам нужно максимально быстро переходить на такие решения. Здесь мы можем многому научиться у Китая — например, опыту WeChat и Alipay, которые стали суперприложениями, охватывающими всю повседневную жизнь человека. Китайцам просто не нужны западные сервисы, соцсети, мессенджеры. А нам без них все еще трудно.
Сувенирные купюры БРИКС, на которых изображены флаги и символы стран — участниц объединения, были презентованы в 2024 году (официальной общей валюты стран БРИКС на данный момент не существует)
Что Москве нужно сделать для формирования единого евразийского пространства
— Вы говорили о необходимости единого евразийского пространства. Какие шаги нужны, чтобы это перестало быть декларацией?
— Шаги уже делаются. Работают Новый банк развития БРИКС, готовится соглашение о банке развития ШОС — это зачатки альтернативной финансовой инфраструктуры. Нужно создавать аналог SWIFT на пространстве Евразии, выстраивать альтернативную торговую систему, увеличивать долю расчетов в нацвалютах. На недавнем саммите в Казани мы обсуждали это с коллегами из АСЕАН, ведем переговоры с Вьетнамом, Индонезией. Идут дискуссии и о единой валюте.
— Но Трамп заявлял, что не допустит валюты БРИКС...
— Трамп, как мы знаем, много чего заявляет в воздух. Мы говорим о долгосрочных проектах. Европейская валюта готовилась полтора десятилетия. Нужно наметить дорожную карту, понять принцип — будет ли новая валюта создана на основе корзины национальных фиатных валют или это будет цифровой механизм. Дискуссии активизируются, а значит, есть воля. Механизм будет создан.
— Но как на это повлияет позиция США? Пойдут ли страны АСЕАН на санкционные ограничения, если их попросят не работать с нами?
— Последние пять лет это основная мантра Запада для наших партнеров в Азии: «Не надо работать с Россией». Нас пытались изолировать в 2022 году, но этого не произошло. В БРИКС стоит очередь из стран Глобального Юга, на саммиты в Россию приезжают лидеры десятков государств, включая даже премьера недружественного Сингапура. Приказы с Запада уже воспринимаются не как руководство к действию, потому что все видят: эпицентр развития смещается на Глобальный Юг.
Мы не ждем, что страны АСЕАН порвут с США ради взаимодействия с нами, но мы и не просим об этом. Каждая страна диверсифицирует свою внешнюю политику. Мы и сами не против восстановления отношений с Японией, Кореей и другими, если они готовы на шаги в этом направлении. Вопрос в том, что многополярный мир формируется именно здесь, а не на Западе, и в Азии это отлично понимают.
Президент РФ Владимир Путин и президент Филиппин Фердинанд Маркос на пресс-конференции в рамках делового форума Россия — АСЕАН в ИТ-парке им. Башира Рамеева, 2026 год
— Вы говорили, что страны Азии сами тянутся к России. Что мы можем им предложить?
— Очень многое. Это и агропромышленная продукция, и минеральные удобрения, и атомные проекты. Но, пожалуй, самый перспективный сектор — это высокие технологии. Страны Азии заинтересованы в построении суверенных цифровых платформ. Россия имеет огромный опыт создания банковских, государственных цифровых сервисов. В Южной, Юго-Восточной и Центральной Азии это только внедряется, и наши компании могут предложить массу решений. Я убежден в том, что для России начинается век Азии.
Читайте также:
Израиль сорвал сделку США и Ирана: почему Трамп здесь бессилен, позиция РФ
Никакого диктата и санкций. ШОС — 25 лет: как она строит будущее мира
Уже ясно, кто заменит Европу: чего ждать от саммита Россия — АСЕАН в Казани
