«В профессии таких людей больше нет»: Казанский о Розанове, Уткине, Елагине

Комментатор Первого канала Денис Казанский в интервью NEWS.ru рассказал, как попал в профессию, поделился яркими воспоминаниями о Василии Уткине и Юрии Розанове, а также оценил совместные эфиры с экс-футболистом «Спартака» Александром Бубновым и актерскую игру Александра Елагина (Масалова).

«Хейт входит в стоимость билета»

— Как вы пришли к работе комментатором?

— У нас очень необычная профессия. Говорю во множественном числе, потому что комментаторов в России сейчас в достатке. Если раньше это был небольшой отряд космонавтов, то теперь большое количество комментаторов разных поколений и по-разному попавших в эту профессию.

Я пришел через телевидение, хотя по образованию не имею никакого отношения к журналистике. Являюсь учителем русского, английского языка и литературы. Я из Липецка, очень долго работал в местной телекомпании ТВК. В 2006-м переехал в Москву, выиграв конкурс комментаторов «НТВ-Плюс». Так я и попал в профессию. Как до нее дорос? Я не был с ней связан. Более того, был уверен, что моя карьера пойдет немного в другую сторону и точно не будет сопряжена с языком, футболом и хоккеем.

— Как вы готовитесь к матчам? Сколько на это уходит времени?

— У каждого комментатора быт построен так, что подготовка занимает все свободное от семьи или от хобби время. Нам повезло, что хобби совпадает с профессией. Я всегда следил за футболом и хоккеем, а теперь еще много лет комментирую. Подготовка начинается непосредственно в день игры. А так ты постоянно следишь за происходящим в чемпионате, за который отвечаешь: российский футбол, английский, Лига чемпионов и так далее.

Если это игры Лиги Европы, то прилетают команды, с которыми ты редко сталкиваешься. У меня, например, был матч «Ноттингем Форест» — «Мидтьюланн». Я хорошо знаю англичан, потому что слежу за чемпионатом, а за датчанами — совсем нет. Тут действительно нужно покопать и понять, что происходит. Не просто этот сезон, а несколько прошедших, узнать тенденции. «Мидтьюланн» — очень модная футбольная команда. В английском чемпионате все модные тенденции, как ни парадоксально, связаны с «Мидтьюланном»: тренеры по аутам, специалисты, которые высчитывают статистику, — все пришло оттуда. Здесь уже углубляешься, подготовка занимает день-два.

— Как комментатору поддерживать форму?

— Это важный момент. Когда я перешел на Первый канал, прекрасно понимал, что в этой профессии форма дико важна. Если не работаешь недели три, понимаешь, что уже есть некоторые проблемы. Может быть, со временем период, когда ты вкатываешься в репортаж, становится короче. Раньше, когда я только набирал опыт и входил в репортаж после паузы, нужно было раскачиваться. Это занимало тайм или период в зависимости от того, что я комментировал. Сейчас это происходит гораздо быстрее, но все равно это время необходимо. Когда я переходил, для меня действительно было важно, чтобы оставалась возможность поддерживать форму.

Очень рад, что руководство Первого канала пошло мне навстречу и разрешило совмещать свою деятельность с работой на Оkko, а КХЛ ТВ позволил комментировать хоккей на их ресурсах. Сейчас на Первом нет спортивных соревнований, но все это вернется, и надо быть к этому готовым. Поэтому у меня есть постоянная практика — два матча как минимум.

— Почему не прижилось комментирование футбола с экспертами, как в хоккее?

— На больших турнирах такие попытки были — на чемпионатах Европы и мира, но мало. У меня нет ответа на этот вопрос. В хоккее это старая практика. Сейчас ты удивляешься, когда работаешь на хоккее один, без напарника. Такие матчи тоже бывают — в регулярном чемпионате их огромное количество. Но мы уже привыкли: пары сбиты, все друг друга прекрасно знают — с кем комфортно работать, как интересно построить репортаж.

Что касается футбола, для меня это остается загадкой. С экспертами сейчас проблем точно нет. Есть много людей, которые могут лаконично формулировать мысль и интересно рассказывать о футболе. Мне сложно сказать, почему их не сажают в пару. Это дело «Матч ТВ» как основного вещателя российского чемпионата. Европейские матчи проходят по старой кальке с «НТВ-Плюс»: либо ты делаешь соло, либо есть комментатор и репортер, работающий у кромки поля. Но на российских играх, на мой взгляд, должен быть комментатор-эксперт, а не комментатор-репортер у бровки. Это хорошо и добавляет красок. Я не понимаю, почему люди не делают шаг в эту сторону.

— Многие комментаторы сталкиваются с критикой. Как с ней справляетесь?

— Конечно, каждый день. Это как у [Сергея] Довлатова: «Что сделаешь, если не нравится?» Не нравится тембр твоего голоса — ничего не попишешь, что бы ты ни говорил. Тебе будут приписывать, что ты шутишь только для себя, и вообще откуда ты взялся... Это абсолютно нормальная практика. Вначале ты врываешься в профессию и нравишься абсолютно всем: у тебя свежий голос, взгляд, подача и манера. Через какое-то время это очарование проходит. Ты как комментатор сталкиваешься с тем, что все повторяется. Через это проходят абсолютно все — вопрос реакции. С философской точки зрения он заключается в рефлексии собственного мышления, поэтому в этой ситуации ты уже спокоен. Вопрос твоей адекватности, адекватности оценок и интересов в репортаже.

Ты работаешь, какой-то мужчина смотрит телевизор, его жена что-то делает на кухне. Очень важно сделать так, чтобы она обернулась и спросила: «О чем там речь?» Нужно, чтобы она прислушалась, завлечь ее, потому что мужчина все равно будет смотреть телевизор. В этом тоже прелесть профессии. Хейт входит в стоимость билета, но он не должен тебя съедать. Это травмирует, поскольку тебе прилетает, а каждый из нас дико амбициозен и считает себя лучшим в профессии. Если будет иначе, то здесь нечего делать — ты будешь комментировать матчи, которые не попадут в большой кадр.

За публикой остается выбор — любить или ненавидеть. Нам просто нужно с этим жить и как-то признавать. Как определить, кто круче сыграл — Тимоти Шаламе в фильме «Марти Великолепный» или Майкл Б. Джордан в киноленте «Грешники»? Мне роль первого понравилась больше, чем сам фильм. Но «Оскар» забрал Джордан. Кто из них лучше — я не знаю.

«В профессии не осталось таких людей, как Розанов и Уткин»

— Хороший комментатор — какой он?

— У каждого свое определение. Мы часто рассуждаем о том, что картинка первична, а комментатор вторичен и помогает что-то увидеть. Есть очень много примеров. Например, бывают хорошие экскурсоводы, которые ведут тебя по мощнейшей выставке [Пабло] Пикассо или [Cальвадора] Дали. Ты более-менее изучил этих художников, что-то о них знаешь, но все равно экскурсовод добавляет интересных эмоций, и тебя это забирает.

Меня невероятно поразила экскурсовод в Елабуге, в доме Марины Цветаевой. Феноменальная женщина. Она провела такую экскурсию! Я как филолог знаю все эти истории. Она это так прокомментировала, что всей нашей группе захотелось немедленно открыть стихи, посмотреть, что там. Наверное, в этом смысл. Мне не очень нравится сравнение, хотя сам часто его приводил, — с официантом, который является связующим звеном между тобой и кухней, если мы говорим про хороший ресторан. Когда тебе красиво подают блюдо, ты оставляешь хорошие чаевые — это тоже часть представления. Ты ведь приходишь в ресторан не пожрать, а поесть и хорошо провести время. Для тебя это удовольствие.

С игровыми видами спорта то же самое. Это своего рода эскапизм. Тебе нужен человек, который все красиво подаст. Он не будет мешать, ты его не запомнишь и через какое-то время даже не узнаешь, если встретишься с ним лицом к лицу. Но ты хорошо проведешь этот период времени. Хороший комментатор позволяет тебе почувствовать себя нужным и дает возможность заинтересоваться. Не просто выключить телевизор, а, может быть, о чем-то подумать вне контекста игры. В этом и есть прелесть нашей работы, этим хороший комментатор отличается от плохого.

— Какие для вас критерии удачного репортажа?

— Это внутренние триггеры. Ты вроде бы все сделал, а потом понимаешь… Тут недокрутил, здесь недокрутил, там недосмотрел. Это внутреннее недовольство — оно бывает постоянно, даже в удачном репортаже, который ты считаешь не эталоном, но определенным уровнем.

Мы комментировали финал Олимпиады США — Канада с Андреем Николишиным, это было невероятно. Я много готовился. Для меня это было дико ответственно — понимал, что будет хоккей, которого мы не видели несколько десятков лет. Классно, что ожидание большой игры совпало с качеством. Я вышел из кабины и выжал майку — остался там весь. Был доволен тем, как все получилось.

Но буквально через 10 минут я понял, где не доехал, что недокрутил, где не попал. Я не пересматривал финал, но помню эти штучки. И думаю: «Вот сейчас я бы сделал по-другому». Поэтому сложно сказать конкретно про критерии. Но надо понять, что такое хороший репортаж. Для себя я пока еще не сформулировал. Памятный — да. Но вот чтобы на твоем камне выбили именно этот репортаж — нет. Надо еще шагать.

— Кто из комментаторов сейчас входит в топ-3?

— Для комментатора очень важен узнаваемый стиль. В моем поколении таких не так уж и много. Как можно назвать три лучших писателя? Как выбирать между Николаем Гоголем, Федором Достоевским, Антоном Чеховым, Александром Пушкиным и всеми остальными? Это невозможно.

Когда ты включаешь телевизор, понимаешь, что сегодня работает Константин Генич, и знаешь, какое качество получишь, что от него хочешь услышать и что он тебе даст. Включаешь канал — там Роман Трушечкин. Ты знаешь его стиль, манеру игры с микрофоном, набор слов. Нравится, не нравится — другое дело. Но ты точно знаешь, какие качества он него услышишь. Выбираешь Володю Стогниенко или других ребят. В этом вся прелесть.

— Какие у вас самые яркие воспоминания о Юрии Розанове и Василии Уткине?

— Скоро выходит книга про Васю. Я надеюсь, что будет что-то масштабное и про Юрия Альбертовича. Они очень много сделали для профессии, многое поменяли, и будет нелишним об этом вспомнить.

Они вывели меня в эту профессию. Сложно пересказать свои первые ощущения, когда мы впервые соприкоснулись. Мне было лет 25. Ты заходишь в эту комнату… Я сначала увидел Розанова и Уткина на конкурсе комментаторов — они оценивали мою работу. Ты заходишь, а там сидят все великие, которых ты слушал по телевизору. Прелесть ребят моего поколения в том, что мы это зацепили. Сейчас такого нет. Мы такими (великими. — NEWS.ru) еще не стали, и это большая проблема.

Ты заходишь в комнату, а перед тобой сидят Владимир Маслаченко, Розанов, Алексей Андронов с Владиславом Батуриным, Георгий Черданцев, Уткин, хоккейная секция с Сергеем Крабу, Тимофеем Тимачевым и Борисом Майоровым. Потом дверь открывается, заходит Анна Дмитриева или Владимир Гомельский. Тебе 25, ты хочешь состояться в этой профессии. А тут такие монстры языка, микрофона, всего остального! Они тебя слушают и еще что-то рассказывают.

Когда я увидел Розанова в первый раз и назвал его по отчеству, он довольно жестко мне ответил, чтобы я так больше никогда не делал. Сейчас мы играем в отчества, но тогда для меня это был элемент почтения. А он меня прямо послал, сказав, чтобы никакого Альбертовича больше не было. Но я так и не справился. На самом деле я никогда не мог называть его «Юра» или «дяденька», поэтому он смирился.

А вот Вася… Когда я работал в Липецке, то перегонял свои сюжеты на «Плюс». Он брал трубку, я ее бросал, потому что не мог выдержать напряжения разговора с Васей. Сейчас это сложно представить. Конец 1990-х — это пик популярности. В спортивной сфере даже близко ничего подобного не было и не будет, как Вася в конце 90-х. Он заходил в комнату и закрывал собой абсолютно все пространство. Что один, что второй — два гения. Они были непростыми. Но это нормально — гении не могут быть простыми людьми. Но то, что и как они делали, повторить невозможно. Очень круто, что за Розановым и Уткиным пошло такое количество людей, и я в том числе. Так и не справился с тем, чтобы отрезать себя от них. Они еще при мне.

Это было интересно, сильная практика. Потеря — слишком плохое и слабое слово как для профессии, так и для меня лично. Мы с ними дружили, они были моими старшими товарищами. Не то что мы шли пиво попить, хотя с Васей можно. Самое главное — в профессии не осталось таких людей. Очень жаль.

«Бубнов из краснокнижной породы людей»

— Спортивные медиа в России — Okko, «Матч ТВ». Есть какой-то идеальный вариант, как они должны выглядеть?

— И да и нет. Okko мне очень сильно напоминает то, что мы делали на «Плюсе», только уже в профессиональной обертке — с хорошими финансами и красивыми студиями. У нас все было по-другому. Есть ощущение, что в Липецке, откуда я переехал, организация всего процесса была серьезнее. Я не имею в виду профессионализм, а какие-то бытовые штучки — свет, звук и грим. Все это на «НТВ-Плюс» было очень забавно. Можно посмотреть, как мы выходили в эфир и были одеты. Сейчас уровень другой. Картинка продается, смотреть на красивых людей приятно.

На «Матче» я был еще в самом начале. Достойные, красивые люди в кадре — это хорошо и правильно. А дальше начинается напряженка. Если смотреть на рейтинги больших спортивных компаний за рубежом, видишь, что они немного другие по сравнению с тем, что происходит у нас. Неоднозначный момент.

Давайте будем откровенны: в России своеобразное отношение к спорту. Но это не значит, что не нужно ничего делать. Это вопрос отдачи. Работая на «Матче», мы это получали. Индикатор, условно, — хорошее посещение трибуны. На матч «Зенит» — «Спартак» народ соберется, но насколько сложно будет забить трибуны на игре «Ростов» — «Оренбург»? Или возьмем КХЛ. Все битком! Невозможно попасть на матч в Москве, Ярославле, Череповце, если ты заранее по знакомству не купил билет. В телевизоре цифры в разы меньше.

В прошлом году мы делали хоккей на «Кинопоиске» — рейтинги были большими. Финал Олимпиады посмотрело огромное количество людей, несмотря на то что у России не было возможности играть. Я не понимаю, как тут требовать. Нужны большие цифры. Если они появятся, то и «Матч», и Okko будут восприниматься по-другому — как большое спортивное вещание. Но есть ли этот интерес?

— Сейчас хоккей лучше по атмосфере, чем футбол.

— Дело в комфорте. В хоккее закрытая арена, и тебя не волнует, какая погода — дождь, слякоть или снег. Мы стартовали в марте: на футболе холодно, люди одеваются. А на хоккейном матче новый дворец — пришел, повесил куртку, посмотрел и ушел. Класс.

— «Коммент.Шоу». Как вы считаете, почему формат превью не сделали на телевидении?

— Такая программа была всегда на «Плюсе» — разогрев перед туром. Мы много говорили о том, что будет. Просто это другой язык — телевидение и YouTube воспринимаются по-разному. Ребята на «Нашем футболе» могут это делать, там есть прогревочные программы.

Здесь то же самое. Если перенести наш дуэт с [Александром] Елагиным в телевизор, будет ли по-другому? Я сильно сомневаюсь. Мы же больше не про футбол. И чего обсуждать? Нравятся наши четверги, жду их. Обсуждаем, что происходит на неделе, вкатываемся постепенно. Тем более я прекрасно понимаю, кто нас смотрит. Условные болельщики «Арсенала» знают про клуб больше нас. То же самое и с остальными. Что им можно такого сказать, что они рты откроют? Мы просто в силу своей насмотренности подмечаем какие-то детали.

— Общаетесь с Елагиным за пределами эфира?

— Часто. С большим удовольствием хожу на его спектакли — невероятно нравится. Считаю, что Масалов (Елагин) — великий артист. Я видел практически все его спектакли и являюсь огромным фанатом того, как он обходится с образами. В некоторых спектаклях Елагин переигрывает труппу в одну калитку. Думаешь: «Ничего себе!» Играет на каком-то запредельном уровне. Несколько спектаклей — абсолютно выдающаяся работа.

— Год назад «Коммент.Шоу» взорвал Сеть инфоповодом о возвращении в эфир Александра Бубнова. У вас было несколько совместных эфиров. Какие впечатления?

— Мне очень нравится взаимодействовать с такими людьми, невероятно харизматичными. Наша работа как раз с этим связана — переключить свой негатив, зарядиться от него эмоциями. Бубнов действительно помогает людям искать свои эмоции: все принимает на себя, от себя все отбивает. У него особенный взгляд, он не стесняется говорить то, что думает. Сейчас это встречается крайне редко. У Бубнова феноменальная память, фантастическая реакция, своеобразное чувство юмора. Иногда ты думаешь, что все это — маска, а потом понимаешь, что он такой на самом деле. Это большая привилегия, что он к нам вернулся. Завидую белой завистью тем, кто сейчас сидит в студии вместе с Бубновым. Нобель [Арустамян], [Cтепан] Манаков и [Игорь] Кытманов получают грандиозное удовольствие от работы с ним.

Я бы еще поставил Бубнова вместе с Елагиным, Отаром Кушанашвили и Тимуром Гурцкаей (футбольный агент. — NEWS.ru). Они генерируют свое «я», и это выглядит очень естественно. Они тебя не пережимают, что самое важное. Некоторые коллеги своим «я» душат все пространство вокруг. А другие все достают из себя, и ты становишься сам себе интересен. Бубнов из краснокнижной, немногочисленной породы людей, которые работают в спорте. Он — про эмоции, а остальные — про другое.

Читайте также:

«Олимпиада — большая политика»: Бутырская о Гуменнике, Петросян и Валиевой

Голы Овечкина, рекорды Капризова, снайпер Кучеров: как россияне рвут НХЛ

«Ковальчук дрался бы с Дзюбой»: Гаджиев о боях медиафутболистов и РПЛ