«Ни разу не надел белый халат»: военный врач Тоха — о боях на СВО и мире

Травматолог Антон Новиков делал хирургические операции под обстрелами ВСУ. Во время боев в Херсонской области он организовал полевой госпиталь под мостом через Днепр. В эксклюзивном интервью NEWS.ru ветеран СВО рассказал, как работают военные врачи, и объяснил, почему не считает себя героем.

— Почему вы решили отправиться на СВО?

— Всю весну 2022 года я следил за ходом спецоперации, читая новости. В июне взял отпуск на работе в больнице и в медицинском университете, где преподавал, и поехал. При этом контракт не подписывал.

Попав в подразделение народной милиции ДНР, я оказался на штурме поселка Пески в Донецкой области. Помню, что тамошнему фельдшеру меня представили как нового доктора. Он поинтересовался: «А позывной у тебя какой?» Я растерялся. Назвать себя Доком? Их и так полно. «Давай ты будешь Тохой», — предложил он.

Потом этот фельдшер погиб, а позывной со мной так и остался. Я вернулся домой через два месяца. Затем у меня были гражданские командировки врачом в Мариуполь, Донецк и Геническ Херсонской области.

В 2023 году я узнал, что в Геническе начал формироваться добровольческий батальон. Тогда я договорился по телефону, набрал «гуманитарки» и поехал. Снаряжали меня в эту поездку и соседи, и Народный фронт, и просто люди... Я подписал контракт летом уже на месте — стал начальником медицинской службы отряда «Барс-33» имени В. Ф. Маргелова.

— Что входило в ваши обязанности?

— Основное правило нашей работы — нужно спасти раненого товарища, несмотря ни на что. Мы выезжали на поле боя, лечили военных, перевязывали их, затем занимались эвакуацией, отвозили в госпитали. В моем взводе были в основном девушки, я не пускал их на поле боя — выносил раненых сам. За все время на спецоперации я ни разу не надевал медицинский халат. Скажу прямо — не снимал бронежилет.

Я не считал, сколько человек спас. Но за это время некоторые сослуживцы мне стали ближе, чем родственники. Например, у меня появился друг под позывным Мох, он был три раза ранен, я его всегда вытаскивал и лечил. Сейчас с ним все хорошо.

«Делал операции под обстрелами»

— Какие у вас были первые впечатления после попадания в зону СВО? Было страшно?

— Я увидел молодых бойцов, которых вывезли из Мариуполя. Перед ними спасовать было не очень хорошо, поэтому изображал из себя смельчака, хотя было очень страшно. Смелость — это не о том, что тебе не страшно, а о том, что никто не знает, насколько страшно. В первый раз никто меня не пускал на самый «передок», но пули до меня долетали, мины падали, из гранатомета по мне стреляли.

На фронте были постоянные обстрелы, шел непрекращающийся стрелковый бой. Не страшно только идиотам и дуракам. Но я знал, что, когда есть боевая задача, нужно ее выполнить.

Мы воевали на территории Херсонской области в окрестностях населенных пунктов на берегу Днепра: среди них города Каховка, Новая Каховка, села Крынки и Казачьи Лагеря. Самые серьезные бои шли под Антоновским мостом.

— Что именно там происходило?

— Осенью 2023-го перед нашими ребятами стояла задача зачистить определенное место на территории врага на другой стороне моста. Я понимал, что в этом случае эвакуация отряда будет осложнена. Если я, находясь на месте, буду ставить капельницы и вводить лекарства, то мы сможем спасти больше жизней. Когда мы двинулись в атаку, я шел за спинами сослуживцев. Они пошли дальше, а я — в «укрытие», которым был мост.

Четыре дня я оперировал солдат под огнем артиллерии ВСУ. Мне пришлось делать первичные хирургические обработки и останавливать кровотечения под пулевым огнем. За тот мой выход раненых было не менее 30 человек, с соседних подразделений тоже.

Когда обстрел утихал, к нам высылали лодку, мы грузили в нее до трех раненых человек, а затем переправляли их на наш берег. Я оставался на месте до последнего.

«Во врагов не стрелял, с гранатой на них не бросался»

— Когда вы вернулись с фронта?

— В августе 2025 года мой контракт закончился. В Нижнем Новгороде накопились дела: нужно было отправить детей на учебу, поддержать пожилую маму, привести в порядок дом и хозяйство. Поступило интересное предложение помогать раненым на гражданке.

Сейчас я заведую травматологическим отделением больницы скорой медицинской помощи. Это гражданская больница, где принимают больных врачи всех специальностей: тут и терапия, и хирургия, и гинекология, и нейрохирургия. Например, нам привозят пациентов после ДТП.

По приказу Минобороны и Минздрава в нашей больнице было развернуто 50 коек для военнослужащих с последствиями минно-взрывных, осколочных ранений, а также с различными осложнениями. Обычно такие травмы нельзя вылечить за один прием. Одни наши пациенты получили ранения месяц назад, другие — год назад.

— После возвращения с фронта многие бойцы говорят о посттравматическом стрессовом расстройстве. Сталкивались ли вы с этим?

— Находясь «за ленточкой», я это отрицал. Теперь думаю, что что-то такое есть. Наверное, это касается каждого, кто вернулся. Во многом это вопрос особенностей человека, его образования и воспитания.

— Правда, что за все подвиги на фронте вас наградили орденом Мужества?

— Да. Но я не делал ничего геройского, просто выполнял свою работу. Во врагов не стрелял, с гранатой на них не бросался. Героем себя не считаю. Условия были очень тяжелые, но, с другой стороны, я выполнял нужную работу.

Читайте также:

«Братья не по крови, а больше!» Боец СВО о фронте и возврате к мирной жизни

«Меня спасали под обстрелами»: ветеран СВО о Жоге, фронте, боевом братстве

Капитан спас весь взвод: ветеран СВО о жизни в окопах и возвращении домой

«Было жарко»: ветеран СВО о боях за Донбасс, дронах-сбросниках и гражданке

«Прилетел HIMARS»: ветеран СВО о гибели сына на фронте, дронах ВСУ и Чечне