«Нейросеть перескажет лучше»: создатель портала «Стихи.ру» о кризисе чтения

Он создал порталы «Стихи.ру» и «Проза.ру», когда интернет в России только зарождался. Спустя четверть века порталы стали домом для 1,2 млн авторов, но сам президент Российского союза писателей Дмитрий Кравчук признается: он давно не читает книги от корки до корки, предпочитая краткий пересказ от нейросети. В интервью NEWS.ru основатель крупнейшей литературной соцсети рассказал о том, как нейросети угрожают писателям, почему книга стала напоминать пачку сигарет и где пролегает грань между свободой слова и цензурой.

Как была создана первая литературная соцсеть

— В 2025 году порталам «Стихи.ру» и «Проза.ру» исполнилось 25 лет. Как пришла идея их создания? Что удивило в реакции первых пользователей? Ваш главный принцип — «публикация без редактора» (сами пишут, сами читают, сами рейтингуют). Не сожалеете о недостатке культурного фильтра?

— В 2000 году я окончил МФТИ. В те годы интернет в России только появился. Я работал в РосНИИРОС, занимался разработкой первого веб-интерфейса для регистрации доменов .RU. Тогда было модно создавать «домашние странички», но их делали только технические специалисты, умеющие верстать. Гуманитарии не могли публиковаться, хотя им было что сказать. Я хотел сделать для них максимально простой сервис — только для текстов, без картинок и сложного оформления. Это было дешево и в итоге оказалось правильным, минимализм победил. Зарегистрировал домены stihi.ru и proza.ru.

В начале 2000 года появились первые десятки авторов. Они сами рекламировали свои страницы, органический трафик пошел, рекламу я не покупал. Авторы получали мгновенную обратную связь — то, чего не было в бумаге. Уровень большинства был невысок, но были и профессионалы — Вознесенский, Евтушенко. Консервативные литераторы бойкотировали нас, считая, что мы публикуем все подряд. Но мы опередили время: сейчас все привыкли, что соцсети — это инструмент, где каждый несет ответственность сам. У нас получилась первая специализированная соцсеть для поэтов и писателей. Сейчас зарегистрировано более 1,2 млн авторов, опубликовано 80 млн произведений. Позже появились премии «Поэт года», «Писатель года», Есенинская премия, «Наследие», конкурс «Георгиевская лента». Профессиональное жюри отбирает достойных, их уже не миллион, а десятки, но это социальный лифт для талантливых авторов из регионов.

Где пролегает грань между свободой слова и цензурой

— Где проходит грань, за которой вы удаляете текст или блокируете автора? Были ли в истории порталов случаи, которые заставили вас лично вмешаться в сетевую свободу?

— У нас есть четкие правила, основанные на российском законодательстве. Но, помимо этого, есть и другие, дополнительные ограничения: например, мы не разрешаем публикацию рекламы, допускаем только литературные тексты. Не разрешаем публиковать неэтичные тексты, хотя, наверное, в этом отношении нет универсальных трактовок, этичность текста оценивается субъективно модератором. Стараемся не допускать возможные нарушения прав третьих лиц, даже если эти нарушения еще не доказаны в суде, но есть явные признаки.

Понятие сетевой свободы абстрактно — мы тоже свободны не предоставлять площадку для того, чего не хотим видеть. Вмешиваемся в основном при конфликтах между авторами, кибербуллинге, травле. В таких случаях ориентируемся не на букву закона, которой может и не быть, а на его дух, защищающий права и частные свободы личности с большим приоритетом, чем права людей на свободу слова и самовыражения.

— В России ужесточили условия издания и продажи книг: от романа Стивена Кинга «Оно» до «Вредных советов» Григория Остера. Где, по-вашему, заканчивается любовь к литературе и начинается запрещенная законом деятельность (вплоть до экстремизма)?

— Наши законодатели постоянно что-то корректируют в законах, и намерения у них, безусловно, благие: защитить несовершеннолетних от вредного контента, навести какой-то порядок, чтобы в книгах все было «прилично» и соответствовало имеющемуся в настоящее время общественному консенсусу в отношении этики и морали. А мы, граждане России, обязаны эти законы выполнять. Но иногда можем давать законодателям обратную связь в отношении несовершенства некоторых нововведений. Нынешняя общественная дискуссия как раз на эту тему.

Действительно ли вредны для детей «Вредные советы» Григория Остера? Много лет эта книга ни у кого не вызывала вопросов. Это своего рода черный юмор. Если общество считает, что они вредят детям, пусть эксперты-психологи проведут исследование. Без научной экспертизы это частные мнения. Лично я считаю, что местами это энциклопедия пакостей, но кто я такой, чтобы судить Остера? Если что-то было уместно в 1990 году, может стать неуместно сейчас. Возможно, настала пора пересмотреть судьбу этой контркультуры.

Как литературные соцсети применяют современные законы

— Как вы относитесь к закону о полном запрете пропаганды ЛГБТ (движение признано в РФ экстремистским, деятельность запрещена. — NEWS.ru) и к обязательной маркировке книг, где упоминаются наркотические средства? Применяете ли вы эти нормы к текстам на «Стихах.ру» и «Прозе.ру»?

— Закон об ЛГБТ соответствует запросу общества на традиционные ценности, в отличие от стран западной цивилизации, с которыми нам оказалось не по пути. В этом направлении движутся страны Востока. Закон принят — его нужно выполнять. Мы как соцсети для российских авторов — вместе со своим народом. Аудитория требует более строгой морали, чем в «разгульные» девяностые. Таков путь нашей восточной цивилизации, и время покажет, кто был прав.

В отношении наркотиков закон тоже есть, но его выполнение сложнее из-за размытых критериев. Наркотики — зло, с этим никто не спорит. Но если мы выведем тему из легитимного обсуждения, она не исчезнет. Писатели, поднимающие ее, хотят блага, а не роста потребления. Дает ли пользу надпись о вреде? Все и так знают. Настоящие пути сложнее, а маркировка как будто маргинализирует книги действительно серьезных писателей, делая обложки похожими на пачки сигарет, где подобная маркировка как раз уместна.

Алкоголь не менее вреден, но он разрешен. По данным официальной статистики, диагноз «алкоголизм» и «алкогольный психоз» поставлен в два раза большему количеству наших граждан (908 тыс. человек), чем «наркомания» (426 тыс. человек), — и это лишь крайние случаи. Алкоголь сокращает жизнь и опасен для молодежи. Лично я не пью и никому не советую, но запрещать или маркировать книги на эту тему не предлагаю — опыт сухого закона показал, что простые решения не работают. В культуре масса книг, где герои — пьяницы: и классика, и «Москва — Петушки», и современные песни. Тема употребления алкоголя прочно укоренилась в нашей культуре, но отношение к нему лояльное, хотя ущерб от алкоголя куда больше, чем от наркотиков.

— Сегодня каждое издательство перепроверяет с помощью нейросетей и юристов все произведения, вышедшие с 1990-х годов, оценивая риски штрафов. Проводите ли вы подобную «ретроспективную проверку» на ваших порталах? Или ответственность за контент целиком лежит на авторе?

— На порталах «Стихи.ру» и «Проза.ру» применяется автоматическая маркировка с фразой о запрещенных веществах по ключевым словам, и действует она в отношении всех произведений с 2000 года. Бывает, случаются ложные срабатывания на однокоренные слова, авторы расстраиваются, но закон мы выполняем.

Если кто-то позитивно описывает наркотики — такие тексты сразу удаляем, как только узнаем. В сутки публикуются десятки тысяч текстов, и любой ранее опубликованный текст можно отредактировать, поэтому предварительная модерация невозможна. Под каждым текстом есть кнопка «Заявить о нарушении», и модератор принимает меры только после сигнала. Мы информационный посредник, как «ВКонтакте» и «Одноклассники», ответственность пользователей наступает после того, как нарушение замечено.

— Правда ли, что какая-то известная книга современного автора (ставшая бестселлером) начиналась как черновик на «Стихах.ру»? Можете назвать два-три примера? И если говорить о Российском союзе писателей, чем реально отличается членство в вашем союзе от членства в «традиционном» Союзе писателей России?

— Есть ряд авторов, которые стали известными и начинали свои публикации на наших порталах. Например, среди прозаиков это Андрей Геласимов, а среди поэтов — Сола Монова. Но я не могу сказать, что они стали известны именно благодаря нам, поскольку занимались и другой регулярной литературной деятельностью. Вообще, у многих известных деятелей культуры, с которыми я знакомлюсь, нахожу странички на «Стихах.ру» или «Прозе.ру» — в определенный период своей жизни они что-то публиковали.

В 2012 году из числа лучших авторов порталов «Стихи.ру» и «Проза.ру» был создан Российский союз писателей. Это общероссийская общественная организация, которая имеет отделения в большинстве субъектов РФ. На текущий момент у нас шесть тысяч членов. В отличие от Союза писателей России, мы ничего не наследуем от Союза писателей СССР, у которого была богатая собственность — дачи в Переделкино, дома творчества, поликлиники и санатории. На мой взгляд, чем больше писательских организаций — тем лучше для современной русской литературы.

— Современные издательства утверждают: «Бестселлеры — это фэнтези, триллер и романтика, а серьезная проза убыточна». Как президент РСП вы готовы с этим поспорить? Назовите одну книгу, изданную в РСП за последний год, которую вы советуете прочитать каждому прямо сейчас — и почему?

— Популярная и «серьезная» литература — это разные вещи. Если для популярной литературы главная метрика — это только тираж, то для «серьезной» — литературные премии, мнение критиков и экспертов, при этом она может и не пользоваться спросом у широкой аудитории, которая до нее просто не доросла. Популярной литературой занимаются коммерческие издательства. Мы в эту нишу не заходим, да у нас и нет офлайн-каналов для распространения книг. Но это не значит, что мы не издаем книги хороших авторов.

Каждый год в премиях «Поэт года» и «Писатель года» объявляется по три лауреата в основной номинации, а также по одному или несколько лауреатов в дополнительных номинациях: «Лирика», «Фантастика», «Реальные истории», «Песни», «Юмор» и «Детская литература». И каждому из авторов в нашем издательстве в качестве лауреатского приза издается книга. Книги лауреатов литературных премий, которые мы издаем, я бы мог рекомендовать. Кроме премий «Поэт года» и «Писатель года», мы также издаем книги лауреатов премии имени Сергея Есенина «Русь моя», премии «Наследие» и конкурса «Георгиевская лента». Премиям «Поэт года» и «Писатель года» в этом году уже по 15 лет, премии «Наследие» — 13 лет, поэтому за все время вышло уже несколько сотен лауреатских книг, хотя они присутствуют далеко не во всех книжных офлайн-магазинах. Мы распространяем эти книги через интернет в своих интернет-магазинах.

Вытеснят ли нейросети писателей

— Как вы относитесь к нейросетям, пишущим стихи и рассказы? Будет ли портал маркировать такой контент специальной меткой, чтобы читатель точно знал: это написал робот?

— Нейросети сегодня — скорее инструмент, который помогает добывать информацию и формулировать мысли. Пока нет сверхразума с собственными желаниями и волей. Тексты публикуют авторы, они несут ответственность за содержание. Каким инструментом пользовались — их дело. Нейросети — просто более продвинутый инструмент, который по заданию человека может что-то сформулировать или дописать. Промпт формулирует человек, нейросеть делает то, что ей говорят. Поэтому маркировку можно оставить на усмотрение автора.

Другое дело — когда нейросети станут настолько умными, что начнут сами регистрироваться, иметь свои задачи и создавать тексты для манипуляции людьми. Тогда тест Тьюринга, который помогает отличить человека от робота, уже не поможет. Может, создадут свою цивилизацию, будут конкурировать с нами — или поработят. Но это перспектива ближайших десятилетий. Для этого у нейросетей должно появиться сознание, воля, личность — сверхразум. Это возможно, если не контролировать. Определенное гигантское количество искусственных нейронов со временем может перейти в качество. А пока этого не случилось и нейросеть — только лишь инструмент в руках человека, мы находимся в относительной безопасности.

— Монетизация текстов в интернете остается больной темой. Почему, на ваш взгляд, за 20 лет на порталах так и не внедрили удобную систему микроплатежей или «чаевых» автору? Есть ли такие планы на будущее?

— Монетизацию с микроплатежами авторам пока реализовать не успели. Такие планы, безусловно, есть. В отличие от зарубежных сайтов, в условиях нашего законодательства, если выступать налоговым агентом авторов и платить за них все налоги, а также сдавать отчетность, это сделать несколько сложнее. А предлагать авторам серую схему вроде переводов на карту без оплаты налогов было бы неправильно. Надеюсь, что через некоторое время эту задачу все же удастся решить.

— Какими вы видите «Стихи.ру» и «Прозу.ру» через пять лет? Не опасаетесь ли вы полного переписывания кода под мобильные приложения и AI-рекомендации, которые могут убить «самобытность» чтения?

— Думаю, горизонт в пять лет не такой большой, чтобы произошли столь заметные изменения. Но на горизонте 10–20 лет искусственный интеллект действительно может существенно изменить нашу модель взаимодействия с информацией. Он будет читать книги за нас и рассказывать нам содержание, как сейчас есть краткие версии классических произведений для школьников при сдаче ЕГЭ. А может, и сам писать книги, которые нам понравятся. Какое место в новой модели информационного взаимодействия будет у автора, нам предстоит узнать, а может быть, и побороться.

В нынешних реалиях автор — это человек, который имеет право и возможность доносить до других людей свои мысли в неизменном виде. Искусственный интеллект в роли информационного агента будет активно вмешиваться в процесс подготовки и донесения информации. При таком раскладе автор может перестать быть создателем текста. Основной «точкой входа» станет интерфейс взаимодействия человека со своим ИИ-агентом.

Почему глава РСП сам не читает книги

— Когда вы сами в последний раз писали стихи или прозу в стол, для души? Какой жанр вам ближе? И на какой современный «бумажный» бестселлер вы готовы потратить вечер пятницы?

— Я не пишу ни стихов, ни прозы. В последние годы не читаю художественную литературу. Сейчас есть время только на то, чтобы просматривать какие-то самые важные книжные новинки, чтобы быть в курсе. Помню, как в школьные времена учительница по литературе, известный филолог, учила нас: «Не нужно читать книги от корки до корки: вы все равно их за всю свою жизнь не прочитаете. Но знать, что во всех этих книгах написано, вы просто обязаны». Тогда верный подход — это ознакомительный просмотр. А для ознакомления с сюжетом существуют литературные критики, которые по долгу службы книгу прочитали и могут рассказать в своей статье, о чем она, кто герои и какая развязка. Но вижу по себе, что чтение как форма восприятия информации стремительно устаревает в эпоху доступности других способов связи. Даже в нынешнем, 2026 году иногда проще спросить у нейросети о какой-нибудь книге, и она весьма компетентно и подробно расскажет. На получение этой информации достаточно потратить всего пару минут. При этом она вроде пишет все теми же буквами, что и в книге, только этот текст уже достаточно краткий и написан по моему заказу, там ничего лишнего, только то, что нужно.

— Интернет-мемы часто говорят, что «графоманы заполонили „Стихи.ру“». Что вы можете ответить критикам? Где на портале искать настоящие алмазы среди огромного объема текстов?

— Действительно, литературный уровень авторов очень разный. Но среди них есть финалисты и лауреаты литературных премий, отобранные экспертами. Их произведения заслуживают внимания. Кроме того, на главных страницах порталов есть колонка редактора — лента из произведений таких авторов. Для начала читать можно ее, а затем уже знакомиться со страницами понравившихся авторов.

Ответ на этот вопрос, наверное, такой же, как если спросить: «А что читать и смотреть во „ВКонтакте“?» Там нет колонки редактора и списка пользователей, только поиск. «Стихи.ру» и «Проза.ру» — тоже своего рода социальные сети в своей нише, где можно находить страницы каких-то интересных авторов, добавлять их в избранное, переходить по ссылкам на других авторов, которых рекомендуют они. Наша аудитория — это люди, которые любят современную поэзию и прозу. Скорее всего, они пишут и сами, поскольку часто эта любовь пересекается с собственными творческими устремлениями.

Читайте также:

«Мало не покажется». Альтштейн — о самом опасном для России вирусе и ковиде

«Инфляция — не главное»: экономист Клепач о санкциях, инфляции и бюджете

«Нас задушит фастфуд»: ресторатор о кафе на Патриках, санкциях и ИИ