«Абсолютно другой мир»: Акулова — о панде Катюше, ИИ-ветеринаре и опекунах

Московскому зоопарку — 162. Праздник отметили на широкую ногу: лекциями, экскурсиями, мастер-классами и даже спектаклем. Генеральный директор Московского зоопарка Светлана Акулова в эксклюзивном интервью NEWS.ru рассказала о новых животных, ИИ-ветеринаре, судьбе панды Катюши, опекунстве, сотрудничестве с другими странами и развитии зоосада в будущем.

«У животных нет национальности»

— Светлана Владимировна, сколько животных сейчас обитает в Московском зоопарке? Как эта цифра изменилась за последние пять лет?

— Мы первый зоопарк, который поставил рекорд Гиннесса и завел 1253 вида. Нам в этом году 162 года, Московский зоопарк считается одним из старейших северных зоопарков мира. И мы достаточно активно развиваемся. У нас есть стратегия развития до 2030 года.

Но важно не количество видов, а благополучие животных. Чтобы иметь такую большую коллекцию, необходимо огромное количество не только сотрудников, но и финансовых средств. Каждое животное требует определенный вольер, который должен состоять из внутреннего и уличного помещений, места, где животное может спрятаться. Для каждого животного должен быть свой климат-контроль. И весь этот комплекс мероприятий — это сложнейшая структура, над которой у нас работает до 1000 сотрудников.

И я хочу, чтобы нас правильно понимали: мы не гонимся за количеством видов. У нас есть план и большое количество филиалов: зоопитомник, центр реабилитации диких животных, зоосад в Великом Устюге у Деда Мороза, появился новый центр восстановления и адаптации хищных птиц, где мы принимаем больных птиц, — в комплексе получается такая большая цифра. И из года в год мы занимаемся тем, что благоустраиваем и модернизируем вольеры.

— Как сейчас развивается Московский зоопарк? Каких изменений ждать в ближайшее время?

— Сейчас мы как раз на стадии согласования новой концепции. Уже дорабатываем. Потому что мир не стоит на месте, изменяется климатическое оборудование, появляются новые растения. Еще сейчас мы ведем переговоры о новой визуализации Московского зоопарка.

Точно мы будем модернизировать вольер для солнечных медведей Маши, Лучика и Звездочки (малайские медведи. — NEWS.ru). Сейчас они находятся в маленьком помещении, мы называем его «детский сад». Но они растут, и взрослые особи должны содержаться отдельно, как в дикой природе. Поэтому мы будем строить для них специальный большой и комфортный вольер — там, где у нас раньше жил жираф Самсон.

— Как происходит сотрудничество с другими странами? Действуют ли сейчас программы по обмену животными?

— Да, конечно. Произошли некоторые изменения, мы перестроились. Остались страны, которые до сих пор готовы с нами сотрудничать. У них та же миссия — защита животных, участие в природоохранных программах.

Так же происходят обмены животными, из них создаются пары. Трудности появились, но мы не стоим на месте. В 2025 году мы создали Глобальное объединение зоологических учреждений. Это новая организация, и наш главный партнер — Индия. Первый съезд будет в марте, и мы надеемся, что там соберутся директоры зоопарков со всего мира. Это будет глобальное объединение, которое считает, что у животных нет национальности. И наша миссия — защищать и охранять животных, чтобы они сохранились для наших потомков.

«Зоологи в Московском зоопарке как курочки-наседки»

— Какие животные стали обитателями Московского зоопарка в 2025 году?

— У нас было рождено 600 особей. Одни из любимых — двое тигрят. Сейчас как раз выбирают им имена на «Активном гражданине».

Мы привезли большое количество очень интересных птиц. Это трагопаны, чернолицые ибисы, лягушкороты. Еще рыбный филин — самая большая птица российской фауны. Его привезли из дикой природы, ведем по нему природоохранную программу.

У нас еще состоялись несколько пар очень интересных птичек. Надеемся, что в этом году мы получим приплод.

— Как себя чувствуют животные, которые появились в зоопарке недавно? Насколько им комфортно?

— Животные не приезжают просто так, с бухты-барахты. Сначала для них строится вольер, устанавливается климат, к которому они привыкли. После того как зоологи убедились, что вольерный комплекс соответствует условиям для благополучия животного, его привозят. У нас зоологи как курочки-наседки, они не допустят, чтобы что-то было не так. Сразу пишут, требуют. Я очень их люблю. Они фанатики, настоящие энтузиасты, защищают животных. Я это очень ценю. Сама такая же. Когда кого-то обижают, всегда очень переживаю, хочу защитить.

— Кстати, в основном руководителями Московского зоопарка были мужчины. Вы — одна из немногих женщин на этом посту. Как вам удается балансировать между женской эмоциональностью и мужской строгой выдержкой руководителя?

— Мне кажется, наоборот, это женская работа. Мы — мамы, мы воспитываем детей и знаем, когда нужно быть строгой, когда сделать замечание, когда подойти с лаской, обнять, поцеловать, утешить. И мне как раз кажется, что зоопарк именно про это. Стандартному управленцу будет очень тяжело руководить зоопарком, потому что это абсолютно другой мир.

У нас практически все сотрудники такие: мы можем приехать и в 04:00, если кто-то рождается, например. Все прибегут, будут сидеть и ночевать с животными, греть малышей вместо мамы и папы, лишь бы они выжили. И будут рыдать, если что-то не так.

У нас есть люди, которые работают по 80 лет. Я их опекаю, берегу и никуда не отпускаю, потому что для них зоопарк — это целая жизнь. Как говорил президент зоопарка Владимир Спицын: «В зоопарк либо приходят и сразу уходят, либо приходят и остаются на всю жизнь». У нас 99% сотрудников пришли и остались на всю жизнь. Кого не спросишь, они начали тут работать в 15–16 лет, кто-то с 12 лет и до сих пор работает.

«Многие люди считают Катюшу своей, потому что они растили ее вместе с нами»

— У какого вольера обычно самые большие очереди?

— Возле бурого медведя очень много людей, возле тигра Степана, возле поляны «Африка», где живут жираф Липа и три зебры. Много людей в Детском зоопарке, где есть контактная площадка. Естественно, к нашим пандам огромная очередь. Очень любят нашего гиененка Акелу, кустарниковых собак. Их, кстати, у нас 21 особь, у них своя семейная тусовка. Они там и ругаются, и мирятся, и работают вместе, и что-то таскают в бассейны. Можно залипнуть и стоять часа два, наблюдать за ними. Еще — сивуч Дин, которого нам передал частный владелец. Наши три моржа. Когда детки подходят, они их целуют через стекло. Очень забавно. У каждого животного есть свои друзья.

— Панда Катюша стала настоящей любимицей всей России. Есть ли возможность сохранить ее?

— Когда родилась малышка Катюша, мы все переживали за нее, наблюдали, как она росла, какой характер проявляла, как ее мама выманивала в посетительские залы. Многие люди ее растили, видели, когда у нее появилась жилеточка, зубки, когда у нее глазки открылись. Они это все прожили. Значит, она — их.

Но на самом деле это не так. По соглашению между Китаем и Россией Жуи и Диндин нам переданы на 15 лет. Все дети, которые у них появляются, могут находиться в России до четырех лет, потому что потом панда становится половозрелой, ей нужно искать самца или самку для продолжения рода. Так что мы должны передать Катюшу в четыре года в Китай. Хотим ли мы, чтобы она у нас осталась? Конечно, хотим.

Вообще Катюша, конечно, уникальна. Это практически единичный случай, когда панды соединились естественным путем, когда мама выращивала свое дитя сама и человек вообще не участвовал в воспитании. Диндин очень ответственная мама: она всему научила Катюшу сама. Она даже игрушки отбирала, оставляла только те, что сочла правильными. Мы приносили всякие, но Диндин некоторые сразу выкидывала, разгрызала.

«В мире всего около 10 ветеринаров, которые занимаются слонами»

— Расскажите, какие достижения есть у Московского зоопарка за последний год? Что самое яркое удалось реализовать?

— Как минимум мы заняли первое место по видовому составу. Также мы получили национальную премию в разработке искусственного интеллекта. Мы создали чат-бот, ветеринарного помощника, обучили его по всем ветеринарным книгам. Этот искусственный помощник будет наполняться. И в наших планах — включить туда все виды диких животных.

Для чего это делается? Так как ветеринаров такой узкой специализации очень мало, их единицы. Например, по слонам в мире от силы 10 специалистов. Это очень мало. Поэтому мы создали искусственный помощник, чтобы любой ветеринар мог туда обратиться, сделать фотографию травмы или описать повадки, и чат-бот поможет ему вылечить или подскажет хотя бы, где об этом почитать.

Еще мы открыли Центр восстановления и адаптации птиц в Сокольниках, куда приносят травмированных птиц, краснокнижных, редких. Мы их лечим и, если это допустимо, выпускаем обратно в природу. А остальные живут либо у нас в центре, либо в зоопитомнике в нашем филиале.

Мы также создали отдел «Спасение диких животных», работаем совместно с департаментом природопользования и охраны окружающей среды Москвы. Если приходит сообщение на 112: «Ежик застрял в заборе», мы бежим, достаем его оттуда.

Еще мы открыли ветеринарный пункт «Хвостатая академия» в Мариуполе, где помогаем собакам, кошкам и другим домашним животным, которых люди оставили, когда покидали свои дома, либо которые бегают беспризорниками. Занимаемся вакцинацией. Это гуманитарный проект.

Еще — рождение 600 детенышей, 310 животных к нам в прошлом году приехали из разных стран. Также в 2025 году Московский зоопарк посетили 3 000 200 человек. И, кроме того, наши онлайн-трансляции посмотрели впервые 620 000 человек. Это большая цифра. У нас всего 72 камеры в 21 вольере. И многие смотрят, обсуждают.

— Сейчас распространены активистские движения, которые негативно высказываются о зоопарках. Что вы думаете об этом?

— Мне кажется, это было распространено где-то до 2016 года, а потом пошло на убыль. Помню, я была на конференции, мне активисты говорили, мол, у животного грустные глаза, поэтому все плохо. Часто ко мне приходят девчонки-зоозащитницы, говорят, что все плохо. Но вы должны подходить правильно: запросите документы, ссылайтесь на законы. Все плохо не бывает. Что конкретно не так?

Мы рассказываем, что такое зоопарк, сколько добрых дел мы делаем. Мы спасаем белых медведей, многих мы оставили в дикой природе. Но есть животные, которых мы изымали из природы, как Диксон, когда у него задние лапки не работали. Мы старались реабилитировать его здесь, продлили ему жизнь на полтора года. И когда люди все это видят, когда сопереживают с нами, они уже по-другому относятся к идее зоопарков.

«Наконец люди поняли, что держать в своем дворе льва — это не модно»

— Как вы относитесь к тому, что люди порой заводят диких животных дома? И возможно ли в квартире создать более или менее приемлемые условия для таких питомцев?

— Вообще, сейчас законом запрещено содержать в квартире или доме дикое животное, так что эта тенденция уже заканчивается. Она была в 1990–2000-х годах. Сейчас, наоборот, максимальное количество звонков и сообщений с отказами, просьбами принять львов, тигров, каракалов, ящериц, змей, пауков. И я этому очень рада. Содержать их невероятно сложно. Люди, которые зарабатывают большие деньги, наконец поняли, что, например, держать у себя во дворе льва или дикую кошку не является чем-то модным и достойным.

Кстати, многие состоятельные люди, отдавая нам своих животных, готовы оплачивать их содержание и создание вольерных комплексов. Некоторые становятся опекунами.

— Как можно стать опекуном животного?

— С каждым годом у нас становится все больше и больше опекунов — от маленьких детей, бабушек, дедушек до крупных компаний, холдингов и акционерных обществ. У нас есть разные программы опекунства. Мы рассчитываем рацион животного, сколько мы тратим на его содержание. Итоговая сумма согласовывается с опекуном. Иногда у людей не хватает денег, например, чтобы содержать слона. Допустим, они могут тратить только 5000 рублей в месяц. Ничего страшного, мы находим, что можно приобрести для животного на эти деньги. Но за это человек может звонить, встречаться с зоологом, разговаривать с ним о своем животном.

Часто дети говорят, например: «Хочу крокодила домой». Тогда мы предлагаем им и их родителям стать опекунами. Мы объясняем ребенку: «Домой крокодила забирать не надо, он будет жить в зоопарке, а ты будешь опекуном». В следующий раз он приходит, а тут табличка: «Миша Иванов опекает крокодила». Ребенок доволен: это его крокодил, он сделал доброе дело. Он может запрашивать фотографии, приходить на лекции — целый спектр услуг. Так что приходите, становитесь опекунами.

Читайте также:

Улетные цены: сколько стоит сходить с ребенком в аквапарк и зоопарк Москвы

Куры, кролики, козы: правила содержания животных на садовых участках — 2026

«Умрут от голода»: в Госдуме запретят кормить бездомных животных?