«Украину надо просто упразднить». Дугин — о трех сценариях будущего России

Какая проблема является главной угрозой для существования России и как ее решить? Почему Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург надо расселить как можно скорее и что делать с понастроенными «человейниками»? Как Россия может максимально эффективно использовать искусственный интеллект? Каким будет мир после окончания конфликта на Украине? Перед каким выбором прямо сейчас находится президент Владимир Путин? Об этих и других важнейших вопросах настоящего и будущего страны в эксклюзивном интервью NEWS.ru рассказал директор Высшей политической школы имени Ивана Ильина при РГГУ философ Александр Дугин.

Какие сценарии развития есть у России

— Александр Гельевич, на сессии Петербургского международного экономического форума в этом году был представлен доклад о разных сценариях развития России до 2036–2050 годов. Вы принимали участие в написании этого доклада. Там есть «хороший», «инерциальный» и «плохой» варианты сценариев будущего России. Какой из них представляется вам наиболее реалистичным и что нужно сделать, чтобы двигаться к «хорошему» сценарию?

— Вы знаете, это крупный, содержательный доклад, который готовила очень большая группа экспертов: Андрей Олегович Безруков, Константин Валерьевич Малофеев и еще, наверное, сотня экспертов очень высокого класса в разных сферах. Мы рассмотрели риски по разным направлениям, с которыми сталкивается наша страна в таких основных областях, как технологии, военная сфера, геополитика, международные отношения и так далее. Повторю, это очень детальный проект. Частично он был осуществлен в рамках госзадания.

Да, мы методологически действительно выделили там две даты: 2036 и 2050 годы. Мы называем его еще «плюс-минус 25». То есть от нашего 2026 года минус 25 — это начало правления Владимира Владимировича Путина и плюс 25 — это некий горизонт будущего. Приблизительно сколько было путинского курса и сколько, мы предполагаем, он еще продолжится. И, соответственно, 2036 год — это как бы середина между нынешним временем и вот этим максимальным горизонтом видения или обзора, который мы можем себе позволить и можем говорить серьезно.

— И какой сценарий представляется вам наиболее реалистичным?

— Давайте вначале рассмотрим каждый в отдельности.

Эксперты подтвердили: чтобы случился наихудший сценарий для России в 2036 и 2050 годах, должен работать весь западный мир. То есть для того, чтобы нам было плохо, кто-то должен предпринимать усилия. Это мощнейший фактор нашего противостояния Западу.

Чтобы у нас все пошло по плохому сценарию, должна сложиться не просто совокупность отрицательных обстоятельств, которая складывается сама собой. Это еще чья-то воля сделать именно так, чтобы нам было плохо, нанести нам стратегическое поражение на всех направлениях.

Что будет, если Россия будет развиваться и идти в будущее так, как это происходит сейчас. Такой сценарий мы назвали инерциальным. Инерциальный сценарий — средний. И в некоторых случаях, как ни парадоксально, он дает неплохие результаты. Если продолжать делать ровно то, что сейчас, — в экономике, политике, в международных отношениях, в технологиях...

Вместе с тем, что внушает тревогу, значительное количество инерциальных сценариев в будущем ведут к очень неутешительному результату. В том случае, например, если ничего не будем менять, особенно в демографии, в миграционных процессах, в технологиях, еще в ряде существенных направлений. Вплоть до того, что мы придем к катастрофическим результатам к 36-му году.

А с другой стороны, нельзя обобщать и считать, что все инерциальные сценарии плохие. Возьмем идеологию. Изменения на 25 лет вперед, которые есть сейчас и которые накапливаются как тенденции с начала «путинского периода», — это как раз неплохо. То есть если мы будем сохранять традиционные ценности государства, цивилизации, многополярного мира, то это приведет нас к успеху.

Так что в некоторых аспектах инерциальный сценарий вполне себе позитивный, оптимистичный. Многие могут не видеть этого, не замечать, но мы с экспертами много сессий провели, круглых столов, глубинных интервью. Очень все идет конструктивно, просто медленно.

— А хороший сценарий? Как он выглядит и как России пойти по этому пути?

— Хороший сценарий обязан осуществляться по всем направлениям: экономика, геополитика, безопасность, технологии, мировоззрение, демография, социальная политика. Хороший сценарий требует усилий и изменения инерциального сценария. То есть по каждому из этих направлений надо осуществить большой рывок, большой скачок.

Необходимы резкие изменения хотя бы в нескольких ключевых направлениях, особенно в технологиях. Даже не в экономике, а, подчеркну, именно в технологиях. Здесь необходимо резкое изменение. И, повторюсь, в демографии и миграционной политике необходимо резкое изменение.

В идеологии — нет, просто хорошо бы быстрее проводить в жизнь то, что есть. В науке и образовании есть как положительная тенденция, так и отрицательная.

— Как выглядит хороший сценарий?

— В целом хороший сценарий легко описывается. Мы свободные, независимые, суверенные. Мы живем в самостоятельном государстве-цивилизации, следуем своей собственной независимой политике.

В России справедливое, гармоничное общество, крепкая власть, четкий курс. Идет повышение интеллектуального и образовательного статуса всего населения, а также материального благосостояния, демографические показатели начинают расти. Вот этот образ позитивного будущего легко сформировать. Но чтобы сделать его реальным, необходимо уже сейчас предпринять очень серьезные усилия. В некоторых направлениях они безотлагательны.

В целом хороший сценарий возможен. Ресурсы у нас точно для этого есть по всем направлениям. Но требуется воля и слом инерции развития.

Кто поможет использовать искусственный интеллект во благо России

— Вы много говорите о значении живого общения, о том, что интернет стоит использовать более осознанно. Как, по-вашему, должна выглядеть здоровая модель отношения общества с цифровыми технологиями, с искусственным интеллектом на ближайшие годы?

— Это большая философская проблема. Дело в том, что ИИ в том состоянии, в том качестве, в котором он есть сейчас, — это очень опасная вещь, поскольку искусственный интеллект может легко вытеснить естественный. Он по многим параметрам просто превосходит интеллектуальные возможности среднего человека.

В каком-то смысле искусственный интеллект — это образец того, каким должен быть естественный интеллект. Это первое. Но это же и огромная опасность, потому что люди, которые думают плохо, мало, недостаточно интенсивно, просто могут стать рабами этого искусственного интеллекта.

Это как наркомания. То есть люди, вместо того чтобы думать сами (они и так-то с трудом это делают), будут просто иметь возможность всегда обратиться к нему с любым вопросом — он все подскажет, и, повторю, это огромная опасность.

Я хотел бы обратить внимание, что сейчас в Силиконовой долине наблюдается интересный процесс: программисты сокращаются наполовину, потому что искусственный интеллект выполняет их работу. И при этом срочным образом нанимаются философы, до которых не было никому дела много десятилетий на Западе. И вдруг они затребованы именно потому, что философ только и способен думать о том, что такое мысль, думать о том, как надо думать.

Поэтому я думаю, что нам тоже надо радикально изменить структуру философского образования. Очень многие институты, которые занимаются философией, совершенно не соответствуют современным вызовам. Чтобы позитивно использовать гигантские возможности искусственного интеллекта, которые открываются перед нами, перед нашим обществом, нам нужны философы. Но не как какие-то музейные работники, а как действующие модули нашего цивилизационного суверенитета.

Мы практически, если честно, провалили русскую философию. А проблема искусственного интеллекта требует философского диалога.

Философ — это единственный, кто может на равных общаться сегодня с ИИ, потому что все остальные ему обязательно проиграют. А философ может проиграть, может нет.

В чем опасность либеральной демократии

— В чем вы видите главную проблему западной либерально-демократической модели сегодня?

— Я думаю, что сама либеральная демократия — есть чистое зло. Это политическая система, которая построена на нигилизме, на отрицании всякого единства, на дроблении общества. Она проходит разные стадии. И предыдущая стадия по сравнению с последующей выглядит гораздо более привлекательной. Но приходит следующая волна, и либеральная демократия открывает свои новые и новые стороны. До тех пор, пока она не превратилась в то чудовище, которым является сегодня.

Это как гадаринские свиньи в Евангелиях, в которых вселились бесы. Они визжат, что-то покрикивают, устраивают гей-парады (ЛГБТ, движение признано в РФ экстремистским, деятельность запрещена), пытаются убивать своих противников в Газе, в России или Иране. В принципе, либеральная демократия и есть «царство антихриста» — абсолютно ложная идея, реализованная абсолютно ложными методами, циничная, основанная на двойных стандартах: Западу — все, всем остальным — ничего.

И более того, чем дальше она продвигается в истории, тем больше она начинает бить своих. Сейчас либеральная демократия — это уже не власть большинства, а власть меньшинства. Логика либеральной демократии привела к тому режиму, который сложился на Западе. И уповать на его собственный коллапс, его собственный крах и кризис — это немного наивно. Если мы его не уничтожим, сам он не уничтожится. И к этому столкновению надо серьезно готовиться.

Как предотвратить главную угрозу для России

— В нашей стране есть острая проблема — убыль населения. Какие меры, с вашей точки зрения, следует принять в экономике, культуре, политике, чтобы переломить негативную демографическую тенденцию?

— Я в самом деле считаю, что это главная угроза. И в нашем анализе вызовов и угроз к 2036–2050 годам демография стоит на первом месте. Вымирание — это самое страшное, что нам грозит: нас могут уничтожить, нас могут заменить, нас может оказаться недостаточно для защиты своих земель, своих ресурсов, самих себя, своего государства. Повторю, это очень серьезная опасность.

И, на мой взгляд, это как раз тот случай, когда инерциальный сценарий приведет нас к неминуемой катастрофе, и очень быстро. Вот тут главное — надо осознать серьезность демографического вызова для России на самом высоком уровне. Поскольку у нас «монархическая республика», то «монарх» должен осознать, что положение серьезно.

Население России ни мигрантами, ни роботами мы не возместим. Нам нужно изменить тренд вымирания русских людей и заменить его трендом нового прироста, нового подъема, возрастания.

Нужны, необходимы просто срочные меры. Я думаю, что нужны новые фигуры, которые будут этим заниматься, в правительстве и в соответствующих органах. И нужны такие комиссарские, если угодно, резкие меры по демографии.

Первая мера — это немедленное и массовое расселение городов. Расселение, особенно крупных городов, мегаполисов. Социология и демография однозначно показывают, что люди, у которых есть собственные дома, собственная земля, пусть даже небольшая, а еще лучше — большая, рожают несравнимо больше детей, чем в городах. Это просто железный закон.

Поэтому, если мы будем продолжать высокоэтажное строительство и консолидацию населения в мегаполисах, мы этот вопрос не решим.

— Кто же пойдет против строительного лобби?

— Тут уж либо лобби, либо страна. Если речь идет о «монархии», о человеке, который только перед Богом отвечает за вверенный ему народ, — он легко пожертвует этим лобби. Более того, и расстреливать никого не надо, просто надо сказать: «Прекратите гнаться за сверхприбылью, иначе вот будет вам ай-ай-ай». Вот и все. И нет никакого лобби.

В случае реализации программы расселения мегаполисов не будет никаких крупных городов: ни Москвы, ни Санкт-Петербурга, ни Екатеринбурга. Люди поедут на землю спокойно жить. А высокоэтажные строения можно отдать под фермы, например, для майнинга биткоинов. Там пусть живут компьютеры, пусть живут роботы, а люди должны жить на земле.

Почему нужно расселять мегаполисы в России

— В нашей разработке расселение городов — это решение целого ряда проблем, не только демографии. Целый ряд страшнейших вызовов для нашей страны решается через расселение городов.

Поскольку война с Западом не просто вероятна, а почти неизбежна, а ее превращение в ядерную весьма вероятно, то такие мегаполисы, в которых сосредоточена вся жизнь, вся промышленность, вся экономика, становятся лакомой целью для точечных ударов.

А если все население будет распределено, то не будут же по каждой деревне бить ядерным оружием, точно не будут. Поэтому распустите эту мафию строительную! И надо принять решение о расселении городов. Это вопрос политической воли и больше ничего.

Если б мы жили в маленькой стране, мы бы сказали: «У нас не хватает земли». Но мы живем в такой огромной стране, где расселить эти мегаполисы — нечего делать просто. Это технический вопрос.

Что должно быть в центре внимания российской культуры

— По-вашему, расселения мегаполисов достаточно для перелома демографической ситуации?

— Нет, недостаточно. Второе, что чрезвычайно важно с точки зрения устранения негативных тенденций в демографии, — это, конечно, ценности семьи. Семья должна быть единственной формой существования человека. Поэтому все фильмы, все картины — любое культурное явление, где нет семьи, где человек выступает сам по себе, как индивидуум, должно просто быть подвергнуто жесточайшей цензуре.

Многодетные семьи, семьи как таковые, односемейные отношения — вот это должно просто заполнить сегодня культуру. Потом, может быть, мы вернем каких-то отдельных индивидуумов. Но сейчас у нас одни индивидуумы. У нас все культурные продукты — это об индивидуумах.

А надо, чтобы о семьях.

И третье — это, безусловно, святость брака. Это очень важно. Святость брака — это церковное, православное, кстати, понятие, совершенно не противоречащее исламскому представлению или иудейскому. Брак заключается один раз. Женился — и все. Вышла замуж — и все. И больше никаких опций нет.

Если люди будут понимать значение брака, его таинство и святость — это будет совсем другое дело. Это не договор индивидуума с индивидуумом, это Божественное таинство, поэтому роль православия в этом вопросе тоже неотменима.

Таким образом, есть три подхода: расселение городов, приоритет семьи, семейноцентричная модель культуры и резкое повышение значения Церкви и православия.

— Многим это может показаться воздушными замками, особенно что касается расселения мегаполисов, которые формировались десятилетиями, веками...

— Нет. Это все решается. В нашем проекте все разработано детально, вплоть до подведомственных рекомендаций. Над этим работают самые лучшие эксперты, экономисты: [бывший министр по развитию Дальнего Востока ] Александр Галушка — его центр разработал подробнейшую законотворческую поддержку инициативы расселения городов. Константин Малофеев — Институт Царьграда — и Центр Столыпина разработали модель, как это должно обеспечиваться экономически и технологически, какой будет социальная структура.

Нет-нет-нет, это не маниловщина, это не мечтательность, это просто русское ответное решение. Как только наш президент, наш верховный главнокомандующий окончательно сделает выбор в пользу такого патриотического курса.

Почему буксует интеграция на евразийском пространстве

— Давайте поговорим об отношениях с нашими соседями на постсоветском пространстве. Кризис в отношениях с Арменией: торговые ограничения, разговоры о выходе из общих организаций. Как можно было избежать этого? Какой урок надо извлечь?

— Я не считаю, что все следует валить на Пашиняна, на Сороса, на Запад или там еще каких-то наших противников. Тут бы я сделал работу над ошибками. Дело в том, что ориентация нашего государства, нашего президента на евразийскую интеграцию постсоветского пространства была проявлена еще 26 лет назад.

Я присутствовал на множестве комиссий, конференций, встреч, симпозиумов, везде на постсоветском пространстве: в Москве, Астане, Баку, Ереване, Молдове, в Белоруссии и на Украине. И я вам могу сказать: притом что курс был взят абсолютно правильный, занимались этими вопросами абсолютно негодные люди.

Это были чиновники, к этому не приспособленные. Им эта интеграционная проблема была совершенно безразлична. А тут требовалось искусство — искусство привлечения к себе, искусство баланса.

Наш бизнес, на который была огромная надежда, оказался абсолютно негодным инструментом интеграции. Там, где можно было иметь союзников, мы сделали их нейтральными, там, где можно было добиться нейтралитета, мы сделали их противниками.

Тут, я считаю, просто был серьезнейший саботаж. Это происходило на моих глазах, поскольку я Евразийское движение возглавляю уже десятилетия. И Пашиняна мы потеряли, Армению потеряли, потому что в тот момент, когда надо было вмешиваться, мы этого не делали. Не надо было верить представителям армянских диаспор здесь, потому что они явно говорили и сообщали неправильную информацию, а мы им доверяли. То есть здесь фундаментальный просчет.

Поэтому можно, конечно, сказать, что вот такие-сякие Пашинян, Сорос, ЦРУ, Запад... Но они такие, какие они есть. А мы-то какие? Кто у нас занимался Арменией? Кто у нас довел ситуацию до того, что наш естественный союзник — христианская страна — от нас отвернулся? Как мы его потеряли? Тут уже просто руками развести.

Путин говорит: «Давайте интегрироваться, давайте поддерживать союзников, давайте перевербовывать, если угодно, противников, давайте менять что-то в этих обществах, давайте поддерживать одни тенденции, противодействовать другим». Он все это говорил много раз.

Я был с [гендиректором агентства «Россия сегодня»] Дмитрием Киселевым еще в 2011 году в Армении. И нам армянская элита говорила: «Смотрите, вы, русские, владеете всеми-всеми экономическими модулями здесь. Но что вы делаете для Армении? Что вы делаете для объединения наших стран? Ничего. Вы извлекаете прибыль и настраиваете против России наше население. Вы закончите тем, что рано или поздно мы просто от вас отвернемся». Так же просто нельзя.

Кто-то же вменяемый должен был заниматься Арменией, кто должен был отстаивать российские интересы.

Что ждет Украину после победы России

— Каким вы видите послевоенное устройство Украины, региона в целом? Какой сценарий может позволить выстроить долгосрочный мир?

— Это очень серьезный вопрос. И, мне кажется, непозволительно рано его сегодня ставить. Знаете почему? Потому что никакого послевоенного мира пока не просматривается, потому что нам еще надо победить.

Дмитрий Медведев недавно очень хорошо сказал, что если Россия не победит в этой войне на Украине против Запада, то это вопрос безопасности и существования самой России. То есть либо мы побеждаем на Украине, либо — нас нет.

Но строить планы послевоенного устройства — это преждевременно. Я не могу вообще даже ни о чем думать относительно Украины, потому что в ходе нашей победы ее быть не должно. Украинцы должны быть. Безусловно, всех их надо максимально сохранить. А Украина — нет, ее надо просто упразднить.

Это и есть залог их бытия, и нашего бытия, и мира, и гармонии. Если же мы начинаем сразу думать о том, что будет после войны, мы как-то затушевываем саму победу. Мы затушевываем путь к ней, усилия, которые необходимо предпринять.

Поэтому я бы ставил вопрос так: что нам надо сделать, чтобы победить?

Как должна действовать Россия как государство-цивилизация

— Александр Гельевич, вы давно развиваете идею России как самостоятельной цивилизации, движущейся своим путем. Как эта концепция должна воплощаться на практике: в образовании, культурной политике в ближайшие годы?

— Понятие «государство-цивилизация» — это Россия, русский мир и русский континент. Я продвигаю это на протяжении нескольких десятилетий — последние лет 40. Даже книгу выпустил с таким названием: «Государство-цивилизация». И я, конечно, очень рад, что наконец-то это становится основой нашей национальной стратегии и нашей внешней политики.

Так вот, если Россия — государство-цивилизация, то она обладает абсолютным, максимальным суверенитетом. Не только в политике, но и в мировоззрении, в культуре, в ценностях и так далее. Мы действуем уже сейчас как государство-цивилизация.

Например, в дипломатии. То, что делает лично Лавров для российской внешней политики, — это и есть демонстрация поведения России как государства-цивилизации. Что делает Путин? Президент рассматривает нашу страну как государство-цивилизацию и выпускает соответствующие декреты и указы. Возьмем нашу военную сферу. Минобороны России работает на концепт «государство-цивилизация», без всякого сомнения. То есть это битва за суверенитет в полной мере.

А вот в некоторых сферах — например, в образовании, науке — особенно гуманитарной, в культуре, в каких-то социальных направлениях — мы ведем себя не только как суверенное государство, мы ведем себя как часть западного общества. Такое впечатление, что в некоторых сферах мы признаем западный универсализм.

Быть государством-цивилизацией — это значит последовательно во всех областях встать на позицию славянофилов, если угодно, евразийцев. Если раньше это был вопрос дискуссии, то сейчас это вопрос подчинения или неподчинения верховной власти, потому что Путин убежден, что мы — государство-цивилизация, а не часть западноевропейской культуры. Мы сами по себе, в себе.

А раз так, мы должны перестроить все наши направления внутренней и внешней политики. В экономической сфере теоретически пока мы еще плетемся за Западом, подражая их либеральным моделям. А в сфере культуры и образования — катастрофа, потому что и культура, и образование у нас остаются западно ориентированными. Это проблема. И ее надо решать.

Читайте также:

«Генетический код побед»: Лавров описал, какой будет Россия в 2036 году

«Станет центром мира»: Жириновский описал Россию в 2050 году

«Подарок Сталина»: Путин предсказал судьбу Украины после победы в СВО