«Побежишь — догонит»: военврач Евич о смерти на фронте, вере в окопах, СВО

Юрий Евич (позывной Юрич) — личность на фронте легендарная. До 2014 года он работал хирургом в больнице города Горловки Донецкой области. После начала боевых действий армии ВСУ против мирного Донбасса в том же 2014-м встал на защиту родной земли. Награжден медалью «За отвагу». Также Юрич является руководителем проекта «Технология выживания», преподает курс тактической медицины. Об укреплении веры в окопах, страхе смерти и «мире, который придется завоевать снова», Евич рассказал NEWS.ru.

Как доктор Евич оказался на фронте

— Как вы оказались на фронте? Помните момент принятия решения?

— 2014 год, Донбасс. Я увидел, к чему все идет. Пытался найти кого-то, кто меня обучит военному ремеслу. Пообщался с людьми, у которых [боевой] опыт был, и поехал [на фронт].

— Как отреагировали близкие?

— Родители не поддерживали абсолютно. Они не понимали, что происходит, поскольку долго жили на Украине, где пропаганда всем мозги промыла. Сначала отрицательно отнеслись к моему выбору, потом длительное время сохраняли нейтральность. И уже после того, как все знакомые, соседи и друзья им говорили, о том, какие они [мои родители] молодцы и правильно меня воспитали, стали поддерживать.

Есть известная песня, и в ней слова «Гни свою линию» (слова из припева песни «Линия жизни» российской рок-группы «Сплин». — NEWS.ru). Нужно делать то, что ты считаешь нужным. Старайтесь угодить Богу, а не людям — люди довольны никогда не будут.

А потом уже [родители] поняли сами, что война разгорается, увидели зверство той стороны. И уже стали меня поддерживать. Это очень важно, когда родственники на войну благословляют. И наоборот, тяжело идти, когда родственники не одобряют твоего выбора.

Как выглядит смерть

— Что чувствуешь, когда смерть гуляет совсем рядом?

— Мне один из первых моих учителей военного дела — я у многих людей учился, у каждого по чуть-чуть — сказал: «Увидишь смерть — иди прямо на нее. Она улыбнется и отступит. И наоборот, если ты от нее побежишь, догонит и разорвет в клочья. Никогда нельзя от смерти убежать».

Смерть — женщина красивая, высокая. Ты смотришь на нее, она спрашивает: «Хочешь ко мне?» Ты говоришь: «Как Бог управит». Она улыбается. Смерть любит храбрецов! И, помолясь, идешь вперед. А еще, когда смерть совсем близко, небо открывается. И ты видишь очень много людей, сияющих, с нимбами. Это поколения предков, смотрят на тебя, ждут.

— Ждут чего?

— Того, как ты себя проявишь. Почти физически ощущаешь соединение со всеми поколениями предков, которые ушли до тебя, будто ниточка тонкая из души идет к ним.

Когда в первый раз я остался живым, то расплакался. Меня спрашивают [боевые товарищи]: «Ты чего?» Я говорю: «Небо закрывается — меня в Рай не взяли». Они не поняли, думали, психика поплыла. А это такое чувство, уже думал: «Вот сейчас встречусь с ними всеми» (ранее ушедшими родственниками. — NEWS.ru). Но не случилось.

— Как преодолеть страх на поле боя, есть личные «рецепты»?

— Мне кто-то из молодежи говорит: «Юрич, у вас такой большой опыт. Вы уже, поди, ничего не боитесь?» Отвечаю: «Я боюсь гораздо больше, чем каждый из вас. Потому что, в отличие от вас, знаю, насколько тяжело [на фронте]. И каждый бой оставляет шрам на душе, привыкнуть к этому нельзя».

Но все равно идешь вперед. Это как с парашютом прыгнуть. Я сам не прыгал, но люди, кто прыгал, говорят: «Похоже. Очень страшно, но ты собираешься, делаешь шаг, столько раз, сколько надо». Вот так преодолевается страх на войне.

— Боишься, но идешь?

— Идти — значит, иметь что-то, что сильнее тебя: Родину, Бога. Мы все будем на том свете. Вопрос в том, как мы закончим дни свои? И каждый раз, когда обстоятельства трудные, опасные, серьезные, нужно подумать, а как твои предки вели себя в этой ситуации? А что ты скажешь им, если сейчас струсишь, а потом умрешь?

— Как не утратить веру в условиях, когда в любую секунду можешь погибнуть?

— Веру в Бога как раз многие приобретают. Мы в гражданской жизни сильно расслабились. Привыкли не по средствам жить, ничего особенного не делать. А на фронте очень многие как раз принимают крещение, исповедуются, причащаются и так далее.

Есть классная фраза: «Кто на войне не бывал, тот Богу не молился». Я как-то сказал своему духовнику: «Батюшка, я почему-то на фронте молюсь гораздо лучше, чем в гражданской жизни». Он говорит: «Твоя задача — научиться в гражданской жизни молиться так же ревностно, как на фронте». Когда тебя каждую минуту могут убить, то молитва гораздо более пламенная, чем когда находишься в более безопасных условиях, на гражданке.

Почему Евич считает, что «мирных людей» сейчас нет

— Вы являетесь одним из основателей российской школы тактической медицины, ведете курс по такмеду. Какая главная ошибка мирного человека при попадании под обстрел, ранении?

— Самая главная ошибка в том, что он считает себя мирным. Во время войны мирных людей нет. В годы Отечественной войны все были боеспособными — женщины, дети, старики в тылу. Тушили зажигалки на крышах, ликвидировали последствия поражений домов, разбирали завалы. Медподготовка в СССР была базовой, проходили все, включая женщин. К сожалению, жители современной России проявляют удивительную беспечность на этот счет.

— В каком смысле?

— У нас есть курсы по такмеду, по выживанию в боевых условиях — базируются на нашем боевом опыте, знания применяем в отряде, спасая жизни бойцов и нашего подразделения, и союзников. Мы приглашаем всех на эти курсы, даже бесплатно. А желающих — единицы, остальные говорят: «Мне ремонт надо доделать — нет времени». Я не понимаю такого отношения.

Вспоминаю слова одного моего знакомого на Урале, очень пожилой человек, воевал в Великую Отечественную войну врачом в спецназе, стрелялся с немцами глаза в глаза. Он сказал мне: «Мир, который завоевали для вас мы, закончился. Вам нужно завоевать для себя свой новый мир».

— Нужно с детства обучать этим навыкам детей? С какого возраста?

— Есть видео в интернете очень хорошее. Отец с ребенком трехлетним перевязывают и эвакуируют раненую лошадь. Первые уроки должны давать родители, когда ребенок совсем маленький, чтобы у него было понимание: раненый и кровь — не повод падать в обморок, а повод оказывать помощь. И дети, кстати, охотно бинтуют, жгутуют, легко учатся. Мы это не раз наблюдали. В старину казаков сначала готовили родители, а лишь потом — более опытные казаки.

— Какие три вещи должны лежать в аптечке у каждого жителя России прямо сейчас?

— Хороший перевязочный пакет. И обезболивающие — в тюбиках можно приобрести и носить. Я всегда готовлюсь к самому пессимистическому сценарию. Если он не случился, ну слава Богу. А если случился, я, по крайней мере, приготовился.

Читайте также:

«Осколок вошел под сердце»: первое интервью Дацика после гибели сына на СВО

«Стреляли в спину детям»: Лантратова о Старобельске, пленных, героях СВО

«Я бы пошел воевать»: Эдгард Запашный об СВО, цирковых детях, Назарове