«Было жарко»: ветеран СВО о боях за Донбасс, дронах-сбросниках и гражданке
Жителя Ненецкого автономного округа Виталия Грекова знают под позывным Грек. Два с половиной года назад он получил серьезное ранение в зоне специальной военной операции и вернулся на гражданку. В интервью NEWS.ru мужчина рассказал о боях на СВО, возвращении на гражданку и помощи военным.
«Мои дедушка и бабушка дошли до Берлина»
— Виталий, чем вы занимались до того, как отправились на СВО?
— Я мастер по строительству в Нарьян-Маре. Строил дома, дороги, занимался благоустройством.
Я собирался на передовую еще осенью 2022 года, но на работе случился аврал. Из-за этого я заключил контракт с Минобороны позже. После подготовки отправился на фронт. Я пулеметчик, служил в Печенгской 200-й отдельной гвардейской мотострелковой бригаде, 14-й армейский корпус Северного флота. Был рядовым, исполнял обязанности командира отделения.
— Почему вы решили отправиться на фронт?
— У меня отец с бабушкой похоронены под Донецком. Родители папы родились в тех краях, дошли до Берлина. Славно воевали. Мне кажется, я должен был почтить их память. Сейчас мне 52 года. Думаю, что возраст от 35 лет больше всего подходит для такой войны. Молодым там делать нечего, слишком пожилым — тоже.
— Расскажите о первых впечатлениях после попадания в зону СВО. Было страшно?
— Азарт, страх. Мы приехали сразу на передовую — мой штаб находился в селе Парасковиевка. Затем я участвовал в активной обороне на участке Бахмут — Соледар. Жил в землянках и окопах. Мы сами копали себе блиндажи, затем обустраивали их, чтобы там можно было жить.
У нас не было электричества, хотя станцию привезли с собой. Свет не проводили из-за предосторожности: считалось, что это маяк для врага. Даже светлые фонарики не включали, только красные и синие. Их было видно только нам, а врагу — нет. Из-за этого шансы на выживание повышаются.
«Мы находились в активной обороне»
— Многие ветераны говорят о чувстве братства с сослуживцами. У вас такое было?
— Конечно. Армия России — это когда ты настолько уверен в человеке, что в бою можешь смело поворачиваться к нему спиной и знаешь, что он прикроет. Это дорогого стоит! Ты чувствуешь плечо товарища, который тебе вовремя поднесет ленту к пулемету и будет держать огонь, пока ты перезаряжаешься. В трудный момент при обстреле он не убежит в сторону.
— Кто был вашим командиром?
— Я знаю только позывные. Мы называли командира батальона Поляной (сейчас он Герой России. — NEWS.ru). Его заместителя знали под позывным Снегопад, он был нашим комбатом. Командира роты — Мажором.
Мы находились в активной обороне, было очень жарко. Мы видели большое число так называемых сбросников. Это вражеские дроны, несущие гранаты или другую боевую часть. Они не уничтожаются при попадании в цель, а возвращаются на исходную позицию.
«На фронте понимаешь, кто друг, а кто враг»
— Расскажите о своем последнем дне в зоне спецоперации. Как вы получили ранение?
— Со стороны противника каждый день были вылазки диверсионно-разведывательных групп от трех до 10 человек при поддержке дронов и артиллерии. 6 июня 2023-го на дороге Бахмут — Соледар мы держали высоту — ключевую точку, откуда можно было вести разведку и бой. Я серьезно пострадал от удара сбросника. Отвлекся и не услышал, как подлетел дрон и скинул на меня боеприпас. После этого меня списали.
Мне сильно прилетело по конечностям — до сих пор во мне 30 осколков. Все время после ранения я был в сознании, потом еще два часа пришлось ждать эвакуацию. В Соледаре мне оказали первичную помощь, затем перевели в Луганск, в Ростов-на-Дону, военный госпиталь им. Бурденко и в госпиталь ветеранов войн в Москве.
— После возвращения из зоны СВО у ряда военных начинается постравматическое стрессовое расстройство. У вас оно было?
— Оно было у всех. На фронте проявляется, кто друг, а кто враг. Когда на гражданке сталкиваешься с трудностями, все кажется не таким сложным. По этой причине у меня и моих друзей часто возникали мысли вернуться обратно, «за ленточку». Нас просто не взяли, но соблазн велик.
— Какие у вас планы сейчас?
— Ребята мне сказали, что есть возможность приносить пользу военным и дальше. Естественно, я согласился. Теперь помогаю ассоциации ветеранов СВО. Мы постоянно проводим работу с бойцами, населением, родителями и женами погибших пацанов.
Недавно мы отправляли большую гуманитарную помощь на все линии фронта от Херсона до Белгорода — маскировочные сети, одеяла, спальники, пищеблок, теплые вещи, предметы гигиены и медицины. Такие военные, как мы, лучше всех знают, что нужно на фронте, а что нет.
Все время мы находимся на связи с бойцами. Нам активно помогают депутаты, вносят свой вклад в победу. Мы заключили договор с прокуратурой и прессой. Работы много, нужно ее провести плодотворно.
— Чем бы вы хотели заняться в будущем?
— Хочу открыть пивоварню. У меня уже есть договор с заводом — будем выводить новые сорта пива и заниматься развитием туризма в Ненецком автономном округе. В нашем краю есть на что посмотреть.
Читайте также:
«Русский, чеченец, украинец — братья!» Участник СВО об «Ахмате» и нацистах
«Не хотелось жить»: ветеран СВО о ранении, ампутации, депрессии и SHAMAN
«Мы брали Угледар»: ветеран СВО о жизни в окопах, ударе дрона и ранении
«Прилетел HIMARS»: ветеран СВО о гибели сына на фронте, дронах ВСУ и Чечне
«Думал, ноги оторвало»: ветеран СВО об инвалидности и возвращении на службу
