Баня, парикмахерская и балет: какие услуги оказывали в блокадном городе

Ленинградская блокада вошла в историю как один из самых трагических и героических эпизодов Великой Отечественной войны. Говоря о тех страшных днях, мы часто вспоминаем о норме хлеба в 125 граммов, о лютом холоде и постоянных артобстрелах. Однако жизнь в осажденном городе не сводилась лишь к выживанию. Невероятными усилиями властей и самих ленинградцев продолжала функционировать сложная система городского хозяйства. Работали бани, парикмахерские и прачечные, открывались выставки и шли спектакли, принимали детей детские сады и больных — больницы. Эта повседневная, упрямая работа по поддержанию жизни и человеческого облика стала не менее важным подвигом, символом несгибаемой воли и веры в победу.

Борьба за гигиену: работа бань, прачечных и парикмахерских

Гигиена была главным оружием против эпидемий, которые в осажденном городе могли унести не меньше жизней, чем голод. Бани и прачечные в блокадном Ленинграде работали, несмотря на чудовищные трудности. Воду приходилось носить ведрами из прорубей на Неве или собирать из воронок после взрывов. Топили дровами, которые заготавливали сами работники, часто разрушая на это деревянные постройки.

Не менее символичным учреждением блокадного города стала парикмахерская. На Невском проспекте, в доме 54, парикмахерская под номером 9 не закрывалась ни на один день. Она обслуживала и бойцов, отправлявшихся на фронт, и актрис соседнего Театра музыкальной комедии, которые приходили сюда сделать укладку перед спектаклем. Но главными клиентами были обычные ленинградцы. Журналист Ариф Сапаров в своих блокадных записках описывал, как в парикмахерскую приходили люди: «до того заросли и покрылись коростой грязи», со спутанными волосами и черными от копоти лицами. После стрижки, бритья и обработки хвойной водой, которая заменяла дезинфицирующее средство, на улицу выходил уже «новый человек» — бледный и истощенный, но вновь обретший человеческий облик.

Очаги культуры: театры, филармония, музеи и выставки

Культурная жизнь осажденного Ленинграда, вопреки всем ожиданиям врага, не замерла. Первой возобновила работу Ленинградская филармония. В опустевшем холодном зале, под сводами которого раздавались звуки орудийных обстрелов, 9 августа 1942 года состоялось историческое исполнение Седьмой «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича. Этот концерт, транслировавшийся по радио на весь город и на фронт, стал актом неслыханного мужества и веры. Не прекращал работу и Театр музыкальной комедии, дававший представления даже в самые голодные месяцы. Актеры, едва держась на ногах от слабости, выходили на сцену, чтобы на несколько часов подарить зрителям, таким же истощенным, возможность забыться, улыбнуться и почувствовать связь с нормальной, мирной жизнью. Посещение театра в блокаду было не просто развлечением, а демонстрацией силы духа.

Музеи города, спасая свои коллекции, не просто закрывали фонды. Напротив, они искали новые формы работы. В залах Эрмитажа, опустевших после эвакуации шедевров, научные сотрудники, оставшиеся в городе, читали лекции для бойцов и жителей. Подобные лекции проходили и в Русском музее. Не менее значимым событием стало открытие в 1942 году нового «Городского» театра, который ленинградцы сразу прозвали «Блокадным» (ныне — театр им. Веры Комиссаржевской). Художники, оставшиеся в городе, в промерзшем здании Союза художников организовали выставку своих работ. Картины на саночках привозили сами авторы, у которых не было сил нести их в руках.

Важнейшую роль в поддержании духа играло радио. Знаменитый репродуктор на углу Невского и Малой Садовой был центром притяжения. У него собирались люди, чтобы услышать сводки Совинформбюро, стихи Ольги Берггольц, ставшей голосом блокадного Ленинграда, или музыку. На фотографиях 1944 года у репродуктора видны уже просветленные лица — люди слушали новости о долгожданном успешном наступлении, предвещавшем конец блокады.

Социальная сфера: как работали детские сады, больницы и столовые

Детские сады работали на протяжении всей блокады. Они становились для малышей, потерявших родителей или чьи родные были на фронте или на работе, островком относительной безопасности и заботы. Здесь старались наладить скудное, но регулярное питание, занимались с детьми, организовывали для них тихие игры. В бомбоубежищах, при свете коптилок, воспитатели читали малышам сказки, включали патефон, разучивали стихи.

Система общественного питания — столовые — стала для большинства ленинградцев основным источником еды. По карточкам в столовых выдавались не только хлеб, но и жидкие супы, часто приготовленные на основе дрожжей, гидроцеллюлозы или казеинового клея. Эти пункты питания были важнейшим инструментом выживания, особенно для тех, кто потерял силы и возможность готовить самостоятельно. Работники столовых, сами страдая от дистрофии, изобретали рецепты из всего, что могло считаться съедобным, чтобы дать людям хоть какую-то надежду на сытость.

Больницы и поликлиники в блокаду работали под постоянными обстрелами, в условиях нехватки медикаментов, электричества и воды. Врачи и медсестры, сами едва стоявшие на ногах, делали сложнейшие операции, боролись с эпидемиями, спасали жизни. Отдельной главой блокадной летописи стали родильные дома. Жизнь, вопреки смерти, продолжалась. В осажденном городе рождались дети. В роддоме на Форштадтской улице в 1944 году, когда блокада была снята, появились на свет две тысячи новых ленинградцев. Это было самым ярким доказательством веры в будущее. Вся социальная сфера города работала на пределе человеческих возможностей, но ее существование давало людям понимание, что они не брошены, что город борется за каждого своего жителя.

Работа парикмахерской, спектакль в холодном театре, лекция в пустом музейном зале, открытая баня и горячий обед в столовой — в условиях блокады было сознательным отказом от одичания и отчаяния, упорное сохранение цивилизованной жизни. Ленинградцы боролись не только за физическое выживание, но и за свое человеческое достоинство. Борьба за чистоту, культуру и социальный порядок оказалась такой же важной частью обороны, как и строительство укреплений или работа у станка. Именно эта повседневная героическая работа бытовых, культурных и социальных учреждений позволила Ленинграду не просто выстоять, но и сохранить душу, став вечным примером несгибаемой стойкости и силы человеческого духа.

Ранее мы писали о том, как отмечали Новый год в годы ВОВ: елки на фронте и в блокадном Ленинграде.