Что ели в блокадном Ленинграде, кроме хлеба: рацион и воспоминания выживших

872 дня блокады Ленинграда стали беспрецедентным испытанием для человеческого духа. В условиях полной изоляции, под постоянными обстрелами и бомбежками, главным врагом для горожан стал голод. Питание в осажденном городе превратилось в ежедневную борьбу за выживание, где каждая крошка имела ценность, а меню состояло из того, что в мирное время считалось несъедобным.

Паек и его трансформация: нормы хлеба и что в него добавляли

Основой, а часто и единственной пищей для ленинградцев был хлеб. Его норма менялась в зависимости от наличия запасов и категории населения. Самой низкой точки она достигла в декабре 1941 года, когда служащие, иждивенцы и дети стали получать по 125 граммов хлеба в день. Это горбушка, которую можно было сжать в кулаке.

Рецепт блокадного хлеба постоянно менялся. Если в начале осады в муку еще добавляли солод, овес и ячмень, то к зиме 1941 года его состав стал иным. Основой стала так называемая обойная пыль — вытряска из мешков, собранная на складах и заводах. К ней добавляли жмых (отходы от производства растительного масла), отруби, пищевую целлюлозу, хвою и гидроцеллюлозу. Муки в таком хлебе часто было не более 30–40%. Темный, липкий, с горьким или травянистым привкусом: его было сложно жевать, он вызывал тяжесть в желудке, но давал хоть какие-то калории. Пекари, сами едва стоявшие на ногах, работали сутками.

«Второй хлеб»: жмых, целлюлоза, обойный клей и пищевые суррогаты

Когда хлеба катастрофически не хватало, в ход шли пищевые суррогаты. Одним из самых распространенных заменителей стал жмых различных растений. Его размачивали, варили, пытались сделать хоть немного съедобным и готовили «котлеты» и «запеканки», которые были грубыми, безвкусными, но заполняли желудок.

Отдельная строка — пищевая целлюлоза. Это была очищенная и обработанная клетчатка, которая не усваивалась организмом, но создавала ощущение сытости и помогала продвижению скудной пищи по кишечнику. Ее добавляли не только в хлеб, но и использовали как основу для студней и супов.

В самые голодные дни люди добывали и варили обойный клей, в состав которого входил крахмал. Сдирали со стен старые обои, вываривали их, получая мутную, клейкую жидкость. Столярный клей, также богатый белком, становился основой для холодца. Эти «блюда» были лишены витаминов и питательной ценности, но давали иллюзию еды и тепла. Существовали и дрожжевые супы из гидролизных дрожжей, которые содержали белок и витамины группы B, что помогло многим справиться с начальной стадией авитаминоза.

Еще одно блокадное слово — дуранда — прессованные отходы (жмых), остающиеся после выжимки масла из семян подсолнечника, льна, конопли или других масличных культур. Это было лакомством для детей, которое заменяло конфеты. Вкус и аромат подсолнечного масла, исходивший от кусочка дуранды, давал ощущение сытости и удовольствия на несколько часов. Крик «Дуранду дают!» мог заставить подняться даже совсем ослабевших людей.

Деньги почти полностью обесценились, и главным механизмом стал прямой натуральный обмен. На рынке можно было выменять у спекулянтов на любые ценности еду. Особой «валютой» в условиях дефицита всего стала солдатская махорка. Некурящие военнослужащие отдавали ее родным, на Сенной площади красноармейцы, которым не хватало курева, отдавали за нее свои сухари.

Источники белка: домашние животные, «ленинградская колюшка», касторка

В условиях острейшего дефицита белка горожане искали любые его источники. Первыми исчезли с улиц кошки и собаки. Для многих жителей это становилось морально невыносимым решением, но необходимость выжить, особенно чтобы накормить детей, заставляла идти на этот шаг. Когда их не осталось, в пищу пошли крысы, воробьи и голуби. Случаев каннибализма, о которых в январе 1942 года официально докладывалось, было более 400, это стало трагической, но неизбежной стадией отчаяния в самые тяжелые и страшные месяцы блокады.

Неожиданным спасением стала маленькая рыбка — колюшка. Она водилась в Финском заливе и не считалась промысловой из-за своих размеров и колючек. Но в блокаду колюшку начали массово использовать в пищу. Ее варили целиком, перемалывали и делали уху и котлеты. Эта невзрачная рыбка, которую позже назвали «ленинградской колюшкой», спасла тысячи жизней, став ценным источником белка и жира. А в 2005 году ей открыли памятник.

Помимо олифы, вазелина и глицерина, в пищу шло и касторовое масло, которое в мирное время принимали от расстройства желудка. Эти масла использовались для жарки.

«Обед» из ремней и земли: свидетельства очевидцев о самых страшных днях

Зима 1941–1942 годов была самой страшной. Именно к этому периоду относятся самые шокирующие воспоминания блокадников о еде. В ход шли кожаные ремни, портфели, перчатки. Их часами вываривали, чтобы получить бульон. Жевали столярный клей и стеариновые свечи.

Существуют свидетельства о попытках есть землю. Речь идет о земле с Бадаевских складов, где в начале блокады сгорели значительные запасы продовольствия. Голодные люди собирали эту землю, пропитанную расплавленными сахаром и маслом, растворяли ее в воде и пили сладковатый раствор. Ленинградцы боролись до конца, даже когда едой становилось все, что теоретически могло содержать хоть какую-то органику.

С наступлением весны 1942 года в борьбу за выживание вступила природа и спасением стала съедобная зелень. Блокадники собирали крапиву, лебеду, щавель, одуванчики, корни лопуха и подорожника. Особым деликатесом считалась ботва свеклы, моркови и турнепса. Для борьбы с цингой было организовано промышленное производство хвойного настоя — источника витамина С.

Жизнь в блокадном Ленинграде была сведена к трем главным вопросам: где достать воду, как согреться и как получить скудный паек. Поход за водой к проруби или за снегом был ежедневным подвигом для истощенных людей. Рацион, состоявший из суррогатов, земли и клея, не мог поддерживать жизнь, а лишь отсрочивал смерть от дистрофии. Но даже в этих условиях город боролся, работали предприятия, ученые искали новые источники пищи, а люди старались помогать друг другу.

Ранее мы писали о том, как отмечали Новый год в годы ВОВ: елки на фронте и в блокадном Ленинграде.