Блокадный быт: буржуйки, вода, кипяток и одежда в осажденном Ленинграде

Осажденный Ленинград столкнулся не только с голодом и обстрелами, но и с катастрофическим разрушением привычной жизни. Отключение электроэнергии, водопровода, канализации и теплоснабжения вернуло огромный современный город к условиям, немыслимым для XX века. Повседневный быт жителей блокадного города превратился в изнурительную борьбу за самые базовые человеческие потребности: согреться, утолить жажду, сохранить чистоту тела и одежды. Каждый день ленинградцы совершали подвиг, добывая воду из ледяной проруби, согреваясь у крошечной печурки и находя силы поддерживать гигиену вопреки всему.

«Сердце квартиры»: как изготавливали и чем топили буржуйки

В условиях, когда центральное отопление вышло из строя, а зима 1941–1942 годов была необычайно суровой, буржуйка в блокадном Ленинграде стала настоящим центром жизни и символом выживания. Это простая металлическая печь, часто похожая на бочонок, была единственным источником тепла в промерзших квартирах. С ее помощью не только грелись, но и готовили скудную пищу, растапливали снег для воды и сушили промокшую одежду.

Из-за огромного спроса заводы имени Карла Маркса и Кировский наладили выпуск таких печей, но их катастрофически не хватало. К 1 февраля 1942 года в городе насчитывалось 135 тысяч буржуек, однако многие были вынуждены изготавливать их самостоятельно из подручных средств: жестяных банок, ведер, частей старых бочек. В музеях сохранились даже уникальные экземпляры, сделанные из корпуса торпеды. Установка печи требовала разрешения пожарной охраны, а для вывода дымохода в забитых фанерой окнах делали специальные вырезы. Фасады домов приобрели странный вид: из множества окон торчали самодельные трубы.

Острейшим вопросом было то, чем топить такие печки. Дрова в осажденном городе стали роскошью. В ход шло все, что могло гореть: домашняя мебель, паркет, книги, заборы и деревянные элементы разрушенных зданий. Жительница блокадного Ленинграда Валентина Кубракова вспоминала: «Топили всем, что было, не жалели ни одежду, ни обувь, в топку шли стулья, столы». При этом горожане, проявляя удивительную совестливость и любовь к городу, не трогали деревья в Летнем саду и на Марсовом поле. Печки быстро нагревались, но и стремительно остывали, поэтому люди часто ложились спать, не снимая одежды. Эти «времянки» были небезопасны и стали причиной множества пожаров в первую блокадную зиму, но их спасительная роль была неизмеримо выше всех рисков.

Водоразборные колонки и Нева: где брали воду и как ее экономили

С началом блокады враг планомерно разрушал коммуникации, стремясь лишить город воды. На Главную водопроводную станцию было сброшено 55 фугасных бомб, а на Южную — 955 артиллерийских снарядов. К концу 1941 года из-за нехватки топлива перестали работать насосы и обогрев труб. Вода в магистралях замерзла, и к январю 1942-го она практически перестала доходить до квартир. Даже когда подачу частично восстановили, напора хватало лишь на первые три этажа.

Добыча воды превратилась для ленинградцев в ежедневный подвиг. Где брали воду в осажденном городе? Основными источниками стали реки и каналы. Люди пробивали проруби на Неве, Фонтанке, Мойке, чтобы наполнить ведра или бидоны. В спальных районах работники Водоканала открывали пожарные гидранты и устанавливали уличные водоразборные колонки — к началу 1943 года их было более 4630. В местах разрывов труб от снарядов образовывались естественные колодцы, к которым также выстраивались очереди. Путь к воде был страшен: «Тропинка петляла между сугробами, из которых, бывало, торчала рука или нога замерзшего человека. Возможно, он шел за водой или возвращался», — вспоминал блокадник Эдуард Якобсон.

Каждую каплю берегли. Воду использовали многократно: сначала для умывания, потом для мытья посуды. Расплескать драгоценную ношу по дороге домой было настоящей трагедией. Водопровод работал в первую очередь на нужды госпиталей, хлебозаводов и других критически важных объектов. Для жителей же вода была не только питьем, но и основой скудного рациона: на ней варили «чай» — простой кипяток, суп из отходов жмыха (дуранды) или студень из столярного клея.

Гигиена и тепло: как умывались, стирали и где брали кипяток

В условиях, когда канализация не функционировала, поддержание гигиены стало вопросом жизни и смерти, препятствием на пути эпидемий. Как мылись и умывались в блокаду? Если в феврале 1943 года начали работать около 3000 домовых прачечных, то в первую зиму стирали и мылись прямо у колонок или прорубей. Медицинская сестра Нина Тихонова вспоминала, что для стирки белья из госпиталя воду брали из Невы, грели на кострах во дворе и там же полоскали. От холодной воды и щелочи руки были разъедены до мяса.

Этой же водой пытались поддерживать чистоту, что было невероятно трудно. Однако именно массовая очистка города силами истощенных жителей весной 1942 года, когда тающий снег обнажил скопившиеся отходы, помогла избежать катастрофических эпидемий. Особую роль играл кипяток в Ленинграде. Его часто называли «блокадным чаем». Горячая вода, которую можно было получить, растопив снег на буржуйке или отстояв в очереди у специального котла, была средством и для согрева изнутри, и для создания иллюзии сытости. За литр кипятка на раздаточных пунктах платили 3 копейки.

Одежда и обувь: что носили и как чинили в условиях дефицита

Одежда и обувь в блокаду приобрели небывалую ценность. Они были не просто защитой от лютого холода, но и важным ресурсом для выживания. Люди носили на себе все, что имелось, наслаивая несколько кофт, платьев и пальто одновременно. Валентина Кубракова рассказывала: «Мы с сестрой были одеты во всю свою одежду, какая только была, да еще сверху укутывались одеялами». Когда вещи изнашивались, их не выбрасывали, а пускали на переделку. Мужские костюмы перешивали на женщин и детей, в ход шли занавески, покрывала, любые куски ткани.

Обувь, особенно в распутицу, была огромной проблемой. Ее чинили до последнего, а когда чинить было уже нечего, изготавливали подобие галош из старых автомобильных покрышек. Ценные вещи — кожаные пальто, добротные сапоги — часто меняли на еду. Одна из блокадниц вспоминала, как ее мама обменяла хорошее кожаное пальто на горсточку пшена. Предметы гардероба стали валютой, а умение штопать, ставить заплаты и перелицовывать старое — одним из важнейших бытовых навыков.

Подвиг ленинградцев заключается не только в героизме на линии фронта, но и в этом ежедневном, невидимом миру сопротивлении хаосу и отчаянию в промерзших квартирах.

Ранее мы рассказывали, что ели в блокадном Ленинграде, кроме хлеба.