Сданная в приют девочка обвинила опекуна в педофилии. Что сделала семья?
Екатеринбурженка Регина Легостаева рассказала, как они с семьей добились освобождения родного отца, осужденного по педофильской статье. Показания на мужчину дала девочка, которую за три года до этого семья сдала обратно в приют, не справившись с воспитанием. NEWS.ru рассказывает историю семейства.
Четверо вместо одного
В 2016 году семья из небольшого города Качканара приехала в приют Нижнего Тагила, чтобы взять под свою опеку ребенка. Две их кровные дочери уже подросли и уезжали из дома учиться, оставался только младший брат. Мать и отец решили, что у них есть силы на воспитание еще одного отпрыска, но вынашивать еще одну беременность женщина была не готова.
В детдоме родители познакомились с девочкой возрастом год и семь месяцев. Они взяли ее к себе на побывку, но, когда вернулись в приют, супруги столкнулись с системным правилом: братьев и сестер не разлучают. У малышки обнаружился брат.
Семья согласилась на двоих, но перед финальным оформлением выяснилось: у них есть еще две старшие сводные сестры от той же матери. Приют выдвинул ультиматум: либо забираете весь «квартет», либо отказываетесь полностью.
Родители взвесили риски и все-таки решились на то, чтобы взять под опеку сразу четверых детей. Трем остальным детям было на тот момент четыре, шесть и восемь лет.
Их прошлое оказалось трагичным. Родная мать вела асоциальный образ жизни, употребляла запрещенные вещества. Старших девочек она отдала еще в роддоме, но позже забирала обратно. Условия жизни напоминали выживание: дом без окон, все спали на одной кровати. Когда сироты начали доверять новым родителям, старшая раскрыла детали насилия: мать била их скалкой, пила и прививала извращенные модели поведения с мужчинами.
Семья немедленно начала адаптацию: сделала ремонт, нашла профильных психологов, терпеливо учила бытовым навыкам. Однако государственные курсы опекунов не подготовили их к реальности: в программах транслировали лишь идеализированные сценарии, умалчивая о методах работы с тяжелыми детскими травмами.
Врали и воровали
Первый год в приемной семье казался стабильным: дети посещали кружки и адаптировались к нормальной жизни. При этом у старших девочек диагностировали задержку развития, а в быту у них проявлялись старые привычки.
«Мы водили их к психологу, но в моменте это затихало, а потом снова появлялось. Появлялись эпизоды воровства. Родители наши не имели педагогического образования и старались мягко объяснять им. Но когда уже ничего не помогало, наказывали лишением игр, мультиков, прогулок. Ничего не помогало. Старшая девочка хотела гулять, отдыхать, играть, кайфовать, в школе общалась с хулиганистыми детьми. Рассказывала всем о своей родной маме, о том, как жила с ней и что видела тогда, отталкивая тем самым и пугая других детей. Поведение было все хуже, учеба хуже. Тогда мы перевели ее в другую школу, которая была не в поселке, а в городе, гораздо дальше от дома. Тогда она начала прогуливать, ходить вокруг школы, по магазинам и воровать там. Родители вызывали в полицию», — рассказывает Регина в своем Instagram (деятельность запрещена в РФ).
Перевод в другое учебное заведение не помог. В семье применялись дисциплинарные меры, в том числе ремень, который ранее использовали и к родным детям. Именно след на теле младшей девочки стал поводом для скандала. Старшая девочка заявила в органы об истязаниях и запирании в подвале.
Всех четверых детей экстренно изъяли. Медэкспертиза, по словам Регины, не подтвердила систематическое насилие в семье, но процедура была запущена. Старшая девочка ощутила, что сейчас карты в ее руках, выдвинула ультиматум: она вернется в семью только на условиях полной вседозволенности и при покупке новых вещей.
Опека продолжала настаивать, что в семью могут вернуться либо все дети, либо никто из них. Измотанные стрессом и бессилием, приемные родители приняли тяжелое решение отказаться от детей.
«Приходили и ссали на забор»
Детей передали соседям неподалеку, ведущим, по словам Регины, маргинальный образ жизни. Подростки беспризорничали, а старшая начала открыто мстить.
«Старшая девочка стала приходить к нашему дому пьяной со взрослыми парнями и кричать, что мы сломали ей жизнь, стреляли нам в дом из пневматики, кидали камнями в окна, а ее парни ссали нам на забор и двери дома. Угрожали, что сожгут наш дом. Мы вызывали полицию, ставили камеры по периметру всего участка и на дом. Когда мы поставили камеры, то все для нас утихло», — рассказывает Регина.
Однако спустя три года после расставания семьи с подопечными в дом явилась полиция. Семью увезли на допрос.
Семейные узы следователей
Против отца семейства Вячеслава Легостаева завели уголовное дело по статье о насильственных действиях сексуального характера в отношении несовершеннолетней. Показания дала та самая старшая девочка.
«Старшая девочка еще летом, когда лежала в психиатрической больнице, обмолвилась о том, что ее якобы развращал опекун, пока она жила в семье. И тогда было написано заявление. Почему в декабре все началось, нам непонятно», — возмущается Регина.
В то время заявительнице было 17 лет и она была беременна от своего совершеннолетнего избранника. По словам Регины, назначенные следователи были предвзяты к семейству.
«Папе надели на ногу браслет на время следствия, посадили его под домашний арест. Он сидел дома. И папа, и девочка прошли экспертизы, которые не подтвердили какую-то их связь. Открытием стало то, что наша следователь оказалась двоюродной сестрой их новой опекунши, приемной мамы этих девочек. А сама приемная мама, знаете кем? Бывшим следователем. Не странно? Нашего первого следователя сняли с дела, но она сидела в соседнем кабинете с новым следователем, которого нам дали и который жаждал посадить отца», — считает девушка.
Позже показания против Вячеслава дала вторая по старшинству девочка. По словам Регины, у них есть аудиозапись, где школьница признается, что солгала на допросе, потому что не могла поступить иначе. Но эти доказательства не были приобщены к делу.
17 лет за слова девочки
Фактически все обвинения строились на показаниях 17-летней девочки, а также на показаниях свидетелей, которым она рассказывала о насилии. Других доказательств в деле не было. В конце февраля мужчину приговорили к 17 годам колонии строгого режима.
При этом приговор не смягчил и диагноз Вячеслава: в ходе следствия у обвиняемого выявили агрессивную форму злокачественной опухоли мозга четвертой степени.
Уже на апелляционном суде в середине апреля Вячеслава выпустили.
«Уголовное дело направлено на новое рассмотрение в Качканарский суд, но иным составом суда. Мера пресечения у обвиняемого останется та же, под которой он находился до приговора — запрет определенных действий», — заявили в областном суде.
Чтобы нанять адвоката, семья была вынуждена продать квартиру, завещанную им старшими родственниками, а также объявлять сбор в соцсетях.
Пострадавшей в уголовном деле девочке сейчас 20 лет. Во время встречи с журналистами НТВ она отказалась «отвечать на дурацкие вопросы». Известно, что рожденного в 17 лет ребенка девушка сдала в детский дом.
Читайте также:
Присяжные оправдали: женщина кастрировала мужа-педофила и сожгла его труп
«Пробы ставить негде»: мигрант едва не изнасиловал дочь участника СВО
Салон в крови: у сына, убившего отца под Липецком, был подельник?
«Неплохо владею языком»: учитель уволился из школы после отправки нюдса
Мама лайкнула: мужчина рассказал, как в детстве его изнасиловал дядя
