Кто на самом деле виновен в смерти мальчика на штыре забора? Новый поворот
В деле о гибели мальчика, напоровшегося на штырь забора одного из предприятий в Тольятти, появился новый поворот. После обвинений отца в адрес охранника защита обвиняемого представила версию, в которой тот не нападал на ребенка, а пытался ему помочь. Что нового известно о происшествии — в материале NEWS.ru.
Насадил на штырь
Летом в Тольятти погиб десятилетний мальчик Андрей (имя изменено), пытавшийся перелезть через забор ресурсоснабжающего предприятия после того, как за ним с друзьями погнался 58-летний охранник Николай.
Трое ребят пролезли под забором, а их друг решил взобраться на ограждение. По версии стороны обвинения, охранник увидел это, подбежал к ребенку, схватил его за ноги и силой потащил на себя. В результате тело мальчика пронзили металлические пики. Он получил проникающее ранение живота и позже скончался в больнице.
Позже дети объяснили, что солнцезащитные очки одного из них перелетели через забор. Они пробрались на территорию предприятия забрать их, чем вызвали гнев мужчины.
Вскоре охранника задержали. Ему предъявили обвинение по части 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего). Сейчас он находится в СИЗО и ожидает суда.
Отец Андрея утверждал, что охранник потащил мальчика за ногу, после чего не разрешил ему связаться с родителями и не вызвал скорую помощь. Семья погибшего добивается переквалификации обвинения на умышленное убийство.
«Вел и поддерживал мальчика»
По словам адвоката обвиняемого Татьяны Николаенко, охранник не нападал на ребенка, а, напротив, пытался ему помочь. Он поддержал Андрея, когда тот повис на заборе, помог ему спуститься, вызвал медиков и оставался рядом до приезда отца мальчика, отметила сторона защиты.
Николаенко подключилась к делу после того, как к ней обратился племянник Николая.
«До этого я, как и все в Тольятти, знала о трагедии из СМИ, видела новости с подробностями от отца погибшего мальчика. В нем охранник был выставлен чудовищем: якобы он душил ребенка, тащил в кусты, несколько раз насаживал на забор, грозился убить, не давал поговорить с отцом и не вызвал скорую. Я смотрела и как юрист понимала: что-то здесь не сходится», — заявила Николаенко.
Ключевой аргумент защиты — видеозапись с камер предприятия. При этом адвокат подчеркнула, что камеры не зафиксировали место, где мальчик получил травму. Тем не менее сохранились кадры, на которых запечатлено поведение охранника после случившегося.
«Вот Николай идет, ведет мальчика, поддерживает его. Ребенок идет сам рядом с охранником к административному зданию. Где переломанные ноги? Где кровь, которой он якобы истекал? Где удушение? Следующий кадр — ребенок ложится на землю. Мой подзащитный садится рядом, помогает лечь. Потом ненадолго отходит к машине, что-то берет оттуда и прикладывает к животу [платок]. Потом берет трубку из рук мальчика, что-то отвечает [говорит с отцом]. Еще через минуту отходит в здание. Быстро возвращается [в той же одежде]. Вновь возвращается к ребенку, присаживается и поднимает его голову уже чуть выше. Как я позже выяснила, как раз в этот момент изо рта мальчика хлынула кровь от внутренних повреждений, а такой прием помогает не захлебнуться быстро», — утверждает адвокат.
Потерянное время
По версии адвоката, Николай не оставлял ребенка без помощи. Зайдя в административное помещение, он попросил сотрудницу предприятия вызвать скорую.
«Он вошел туда со словами: „У нас беда, вызывай скорую!“ Только скорая так и не оказала мальчику помощь», — утверждает Николаенко.
По словам адвоката, аудиозапись разговора с диспетчерской службой приобщили к уголовному делу. На ней, как утверждает Николаенко, слышно, как медики подтверждают отправку бригады и рекомендуют не трогать пострадавшего.
Защитница считает дальнейшее развитие событий одним из самых важных обстоятельств дела. По ее словам, пока охранник и его коллега ждали медиков, на территорию предприятия приехал отец мальчика. Он решил не дожидаться скорой и самостоятельно отвезти сына в больницу.
Николаенко утверждает, что охранник и его помощница просили мужчину дождаться врачей, однако тот положил Андрея на заднее сиденье автомобиля и уехал.
Защита отмечает, что при проникающем ранении живота транспортировка пострадавшего требует особых условий. Адвокат предположила, что самостоятельная перевозка усугубила состояние мальчика, а промедление с оказанием специализированной помощи могло иметь серьезные последствия.
«При проникающем ранении живота нужно перевозить пострадавшего в особом положении тела, чтобы не усугубить травму. Еще нужна терапия против шока и другие экстренные меры. Есть вопросы и к выбору больницы. Почему больница имени Баныкина, если детская многопрофильная больница, где как раз специализируются на помощи детям, находится ближе?» — воскликнула Николаенко.
При этом адвокат добавила, что не пытается возложить на отца ответственность за случившееся.
«Он был в шоке, в ужасе, действовал так, как действовал. Я могу понять его состояние. Но факт остается фактом: время было потеряно. И это не мои домыслы — это хронология, которую видно и слышно на записях и легко восстановить», — подчеркнула защитница.
Разрыв аорты?
Николаенко отметила, что специалисты, чьи заключения имеются в деле, зафиксировали однократное травмирующее воздействие. Это противоречит сообщениям СМИ о том, что охранник несколько раз насаживал ребенка на ограждение.
«Везде сказано, что травмирующее воздействие было одно. Не „несколько раз насаживал“, не „дважды тянул в разных направлениях“. Одно. Тут другой вопрос — истинная причина смерти. При вскрытии в одном легком обнаружили 700 мл крови, в другом — 400 мл. В диагнозе больницы повреждения аорты и диафрагмы не указаны, но мы выяснили, что после операции давление ребенка стабилизировалось, а кровотечение продолжалось. Логично предположить, что источник кровотечения был в другом месте и этим источником был разрыв аорты», — заявила адвокат.
Защита допускает: причиной смерти ребенка могло стать не только первое ранение, но и другие, вовремя не выявленные повреждения. Николаенко настаивает на дополнительном изучении медицинских документов.
Одинаковые допросы
Вопросы у Николаенко вызвали и показания несовершеннолетних очевидцев происшествия. Один из ключевых свидетелей обвинения — десятилетний мальчик, который, согласно материалам дела, наблюдал за происходящим из-за припаркованной «Газели». Николаенко считает, что его возможности видеть и слышать происходящее могли быть ограничены расстоянием. Кроме того, адвокат предполагает, что на показания ребенка могло повлиять общение со взрослыми.
«Дети склонны фантазировать, попадать под влияние взрослых, воспринимать все, даже трагедию, как приключение. И когда отец, которого при событиях не было, на видео показывает этому мальчику, „как все было“, мальчик кивает. Он внимает. А потом рассказывает то, что ему рассказали», — считает адвокат.
По утверждению Николаенко, показания свидетелей практически полностью совпадают, включая отдельные формулировки и знаки препинания.
«Я читала их с маркером в руках. Они совпадают слово в слово. До предлогов. До запятых. Одна и та же фраза — „левая нога была упорной“ — повторяется из протокола в протокол. Но как так вышло, если другие свидетели были, по их же собственным признаниям, в другом месте? Они же убежали. Но при этом все четверо „слышали“, как погибший крикнул „Ай!“», — заявила защитница.
Николаенко также рассказала, что ходатайствовала о психолого-психиатрической экспертизе мальчиков, давших показания, но следователи ей отказали.
Слег с диабетом
Николаенко сообщила журналистам, что ее подзащитный последние 25 лет работал в охране, не имел проблем с законом и вел спокойный образ жизни. Ранее Николай перенес инфаркт, после чего ему установили стенты.
После помещения в СИЗО состояние мужчины ухудшилось настолько, что он больше месяца провел в медицинском учреждении ФСИН. Там ему диагностировали сахарный диабет. На встречах с адвокатом Николай из раза в раз твердит, что не собирался причинять вред ребенку.
«Он говорит: „Я в Советском Союзе родился, где все привыкли друг другу помогать. Тем более что это было дите“. Он сделал ровно то, что должен делать взрослый, увидевший, что ребенок в беде. Но человека, чья вина не доказана, публично называют убийцей», — сказала адвокат.
Читайте также:
«Мы убили человека! Ха-ха»: под Омском подруги 21 раз ударили девушку ножом
Мать годами издевалась над Леей: теперь она грозит дочери психушкой
Лежала в луже крови: что известно об убийстве главврача частной клиники
Отец заставлял сына насиловать мать и брата с ДЦП: исповедь жертвы педофила
