Слезно просят спеть: как оркестранты Росгвардии помогают бойцам на СВО

Опыт фронтовых агитационных бригад Великой Отечественной, вдохновлявших бойцов на подвиги, оказался востребован и в условиях СВО. Десятки артистов дают концерты в прифронтовых условиях для укрепления морально-психологического состояния военных. В рядах Росгвардии этим занимаются служащие академического духового оркестра ведомства. Солисты оркестра сержанты Сергей и Дарья рассказали NEWS.ru, как люди искусства воспринимают боевые действия, нужны ли песни на фронте и как музыканты в погонах преодолевают стресс.

Как музыканты попадают на фронт

— Дарья, как вы приняли решение о поездке в составе творческой бригады на фронт? Как это восприняли ваши близкие, семья?

— Я сама просила, чтобы меня взяли. Мне было очень интересно. Я хотела в этом участвовать. То есть это было по доброй воле, и меня не брали какое-то время. Ну, женщина — переживали, вот вдруг что случится, никто никаких гарантий не дает. Но я настоятельно просила, чтобы меня все-таки взяли в бригаду, и все получилось.

— А семье как объяснили?

— А семье я не рассказала, это было абсолютно инкогнито. Знала только моя старшая сестра. Я здесь, в Москве, проживаю, а вся моя семья живет на Дальнем Востоке, в Хабаровске. Поэтому скрываться мне несложно. Но, как ни странно, именно в это время приехала ко мне мама в Москву. Я ей говорила, что у меня будет командировка. Так как у меня ребенок еще несовершеннолетний, она приехала сюда посидеть с ним, и она наблюдала, как я собиралась: как в обычную командировку на концерт. Мне пришлось вот так сделать. Глядя маме в глаза.

Я очень тяжело это переживала, но по-другому я не могла, иначе потеряла бы мама покой надолго. И я приняла такое решение. Поставила в известность старшую сестру, и при маме собирала свои платья, костюмы, чтобы она видела, что я это все упаковываю в чемодан. Этот чемодан у меня забрали коллеги, отвезли в оркестр. А я в этот чемодан сложила и те вещи, которые нужны на фронте, — камуфляж, берцы. И пока мама не видела, все это сложила в тот же чемодан, все отправила в оркестр. На следующий день налегке поехала в командировку, переложила в оркестре нужное в военную нашу зеленую сумку — и вперед.

— Просто операция прикрытия, чтобы на фронт поехать...

— Да, это была операция «Ы», серьезная очень операция. Которая прошла успешно. Конечно, мама не давала мне покоя все эти дни. Звонила: «Ну как там у вас дела? Как гастроли, как концерты? А где вы теперь? А где вы сейчас? А где вы едете?» Я отвечала: «Мама, связи нет, не могу говорить». Потом-то рассказала, конечно. В тот же вечер, когда приехала домой. Актерского мастерства не хватило промолчать. Умения врать у меня нет, поэтому все по правде рассказала.

— И как восприняли ваш рассказ?

— Это был шок большой, это были слезы, это был очень сильный стресс у мамы. И такие, знаете, слезы радости и слезы гордости, тут же и страх, и паника... Но я правильно все преподнесла, мол, мамочка, ты воспитала дочь-героиню — смелую, отважную. Да, мне пришлось съездить на фронт, но это была моя потребность — помочь там нашим ребятам, чем могу и как умею. Да и теперь, ко всему прочему, дочь у тебя еще и ветеран боевых действий. И мама, как истинная мама, теперь очень горда и счастлива, что воспитала такую дочь.

— Сергей, как было у вас?

— В случае с мужчинами все гораздо проще. Тем более в статусе военнослужащего — как говорится, приказ есть приказ. У меня была такая добрая беседа с заместителем начальника. Это было весной 2025 года. Говорит: «Есть такая возможность, как ты на это смотришь?» Я ответил: «Сказано — сделано». Так что я воспринял информацию о том, что я еду в группировку с такой задачей, абсолютно спокойно. Я знаю, зачем я служу, знаю, какую функцию я здесь выполняю. Да, это поддержание морально-боевого духа. Музыка с нами всегда: и на парады, и в бой, как говорится. Поэтому поездка на фронт воспринималась как просто очередная задача, которую надо выполнить четко и в срок.

— Как восприняли эту новость родные?

— Я человек холостой, поэтому мне гораздо проще. И родители прекрасно понимают, что я прохожу военную службу, поэтому абсолютно спокойно сказал, что поставлена задача, мы с ней должны справиться. Как-то нашел слова успокоительные, что да, мы будем в тылу, все будет хорошо, да, там летает так же, как у нас, поэтому переживать особо не за что.

— Но ведь все равно существовала опасность попасть под удар дронов или нарваться на диверсантов при переездах?

— Конечно, мы все это понимали. И нам провели инструктаж, как себя вести в зоне СВО. И поскольку мы не просто музыканты, а военные музыканты, то понимали прекрасно: случись что — надо быть готовыми встать на защиту наших рубежей и принять бой. Все-таки подготовка у нас есть не только музыкальная, но и специальная военная, поэтому мы были готовы к любому развитию событий.

Как военные музыканты воспринимают боевые действия

— Сергей, в каких условиях приходилось выступать, как преодолевали трудности прифронтовой жизни?

— На самом деле физические условия для меня были второстепенны, я был к ним готов по рассказам наших коллег, которые там уже побывали. Понятно, что мы заранее готовились к разным вариантам передвижений и размещения. Но для меня более важным было эмоционально ощутить обстановку там, почувствовать эмоции военнослужащих в зоне проведения боевых действий. Это сильно влияет на то, как приходится выступать перед ними. Ведь задача была не просто отработать номер, а затронуть определенные чувства у них. Вдохновить, обрадовать, расслабить, дать им немножко отдохнуть от постоянного психологического напряжения, в котором они пребывают.

Морально-психологическое состояние бойцов — очень важная штука, она напрямую влияет на боеспособность подразделений. И нам надо было нашей музыкой и песнями выстроить их состояние так, чтоб они забывали о трудностях и были готовы идти к победе. А для этого надо было их прочувствовать, понять их эмоции. Вот это было самым трудным и ответственным, а не то, где я буду спать или что буду есть.

— Фронтовые условия на вас, людей искусства, не давили?

— Наши военные старались принять нас по высшему из возможных разрядов. Все-таки гости есть гости. И бойцы на фронте ценят приезд артистов, которые привозят им кусочек обычных, житейских, мирных радостей посреди всего военного быта. Поэтому мы и ночевали, и питались, конечно, не в гостиничных условиях, но достаточно комфортно.

— (Отвечает Дарья. — NEWS.ru.) Надо отдать должное принимающей стороне — они нас ждали. Действительно, они нас ждали, они нас вкусно кормили, старались обеспечить нам ночлег так, чтоб нам было не холодно. А мы каждый день ночевали в разных местах, у нас не было одного места дислокации, мы все время перемещались. И поэтому каждый раз это были новые условия, какие-то неожиданности, какие-то дома или хозяйственные постройки.

И везде были свои нюансы. Например, там надо соблюдать светомаскировку. И я очень сильно запомнила свою последнюю ночевку там. До этого все было как-то «удобоваримо». А последний наш бивак (походное расположение войск. — NEWS.ru) мне напомнил фильмы ужасов. Я хоть и не смотрю такие фильмы, но вот ощущение было, что сейчас откуда-то кто-то вылезет и начнет всех поедать...

Это какой-то был завод, и темнота вокруг была кромешная. Такая темнота, что на вытянутую руку уже ничего не разглядишь. А в том закутке, где мы ночевали, была для нас лампочка, но при этом все окна и щели были завешены ради светомаскировки. И когда с улицы заходишь, то обычная лампочка так бьет в глаза, что ты проморгаться не можешь. Ночь была такой темной, что от места, где была столовая, до места ночлега нас за ручку провожали, иначе мы потерялись бы... Вот эта картина на меня произвела большое впечатление. Причем не только жути нагнала, но и пробудила гордость за наших военных, которые в таких условиях не просто живут, а выполняют трудные, временами смертельно опасные задачи и не ропщут, не опускают руки, а упрямо идут к победе. Это многого стоит.

— Попадание в зону боевых действий — это вообще стресс, особенно для человека искусства и тем более для женщины. Как вы воспринимали происходящее с вами и как преодолевали этот стресс?

— Опишу свои чувства. Меня долгое время не покидало ощущение, что я в кино. На войне я не была никогда, слава богу, и знаю о ней только из книг и из кинематографа. И надо отдать должное кинематографистам — режиссерам, актерам, на чьих фильмах о войне мы выросли, — они настолько верно передали атмосферу, состояние людей, настроение, что я ощущала себя в кино. Мне хотелось побить себя по щекам — стоп-стоп-стоп, это не кино, ты в реальности...

Я не могла никак поверить, что на нашей земле такое происходит. Вот ты живешь в мирном городе, с торговыми центрами, с богатыми магазинами, с доступностью всего, а потом буквально за сутки ты попадаешь в зону боевых действий, в настоящую, и это страшно. Это не описать словами. Когда ты смотришь все время на колючую проволоку, на людей с оружием, когда ты проезжаешь мимо каких-то лесных рощ, обмотанных от сосны к сосне сигнальной лентой и с надписями «мины» на соснах... Вывески такие формата А4 на деревьях. Их там много. Потом нам рассказали, что нет даже времени и возможности сейчас этим заниматься, что там мины, которые давным-давно еще заложили, и вот уже вроде бы эту землю освободили, но там все еще залежи этих мин. Когда везде контрольно-пропускные пункты на каждом перекрестке, когда везде все в камуфляже — это очень давит на психику человека.

На одной из ночевок пришлось прямо реальный страх пережить. Нас предупредили, что возможен удар беспилотниками и надо вести себя тихо, не стоит показывать своего расположения. Конечно, при таких предупреждениях сразу не уснешь — и мы лежали и слушали, как за стенами нашего помещения действительно жужжат пролетающие дроны. Не один раз, а много. Ощущение не из приятных...

Зачем нужна музыка на фронте

— И как справлялись со стрессом?

— Мы же музыканты, мы творческие люди. И мы прекрасно понимали, зачем мы туда едем. Нам очень сильно хотелось, скажем так, «посеяться» на этой земле, «посеяться» в этих людях, в их сердцах, в их душах. Конечно, они живут совсем другой жизнью, и где-то было сомнение — нужны ли мы им вообще? Песни какие-то, музыка... Там ночами дроны летают все время, взрывы, стрельба, люди все время начеку — и тут приехали музыканты и хотят им попеть песни. Было сомнение, нужны ли мы им. Но, как оказалось, мы им были очень нужны. И это было большим вдохновением и облегчением лично для меня. Это и снимало остроту стресса, и не давало расстроиться. Я понимала, что да, все не зря, они нас ждали. Осознание нашей роли как раз и помогало справиться со страхом и переживаниями.

Вы знаете, энергетика людская — это реальная штука, и она действует. Особенно ее ощущаешь во время концерта, когда у бойцов в начале лица были серые, уставшие, безразличные, невыспавшиеся, а по ходу концерта идет общение, и музыка к их душам прикасается, и люди меняются, лица меняются. Появляются улыбки, глаза оживают, у многих наполнялись глаза слезами, то есть контакт был, реакция была. И потом было очень много слов благодарности. Очень много. Именно ради этого мы туда ехали, и именно это давало нам заряд стойкости.

На одном из концертов подошел боец и сказал: «Вы знаете, сегодня у нас с супругой 25 лет семейной жизни — пожалуйста, исполните песню „Мы эхо“, а я запишу и ей отправлю подарок». Мы сделали это, и это было так сильно, так мощно, такие моменты пробирают душу. Вот я сейчас рассказываю — у меня мурашки по коже идут, потому что он там стоял счастливый, со слезами. Вот такие моменты вдохновляют и перекрывают любые трудности.

— (Отвечает Сергей. — NEWS.ru.) А у меня как-то без стрессов обошлось. Мы больше заботились о нашей девушке, где-то помогали перенести вещи, где-то условия создать получше, чтобы она переживала все в меньшей степени, чем мы. Это отвлекало и занимало мысли. А потом мужчины в принципе менее впечатлительны, особенно если ты заранее готовишься к ситуации. Так что желания как-то особенно расслабляться не было. И Дарья правильно говорит, что поиск взаимодействия со зрителями и отклик от них дают мощный моральный заряд. Я это тоже видел и чувствовал. Это не красивые слова, это реальность: недаром в Великую Отечественную сказали, что можно «к штыку приравнять перо», когда тексты газетных статей, стихотворений и песен вдохновляли людей на подвиги. И наш опыт говорит, что и сейчас моральная поддержка войскам важна. Понятно, что на фронте не боится только дурак, но, когда ты едешь туда с осознанием важности поездки, страхи уходят на второй план.

Читайте также:

«Лошарик» грозит коллапсом: какое чудо-оружие РФ до истерики пугает Запад

«90% полотна погибло»: директор музея обороны Севастополя о судьбе панорамы

«Письма детей — как талисман»: доброволец СВО о дружбе, фронте и победе