Новый переговорный процесс с участием России, США и Израиля можно считать начавшимся. 25 июня в Иерусалиме секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев, помощник президента США по нацбезопасности Джон Болтон и глава Совета нацбезопасности Израиля Меир Бен-Шаббат завершили трёхстороннюю встречу по Сирии. Переговоры, одной из тем которых была «иранская угроза», прошли на фоне крайнего обострения отношений между Вашингтоном и Тегераном. Американцы в начале недели не только расширили санкции, но и начали формирование антииранской коалиции.


США намерены заручиться поддержкой стран Персидского залива, Европы и Азии на случай военного конфликта с Ираном, рассказал госсекретарь Майкл Помпео перед тем, как отправиться в Саудовскую Аравию и ОАЭ. А в это время его соотечественник Джон Болтон находился в Иерусалиме на переговорах по Сирии с представителями России и Израиля.

Новый трёхсторонний формат, предложенный израильским премьером Биньямином Нетаньяху, — далеко не первая попытка дипломатического урегулирования кризиса в Сирии. В 2016-м под эгидой ООН стартовали переговоры в Женеве (которые, впрочем, в последние годы откровенно пробуксовывают). Позднее Россия совместно с Турцией и Ираном инициировала астанинский процесс, а Великобритания, Египет, Иордания, Саудовская Аравия, США и Франция, работающие с сирийским оппозиционным Высшим комитетом по переговорам, организовали так называемую малую группу. Как и следовало ожидать, учитывая составы участников обоих форматов, «пересекаться» им не удаётся, хотя Москва неоднократно выражала готовность к сотрудничеству.

Marc Israel Sellem-JINIPIX/Xinhua/Global Look Press

Мы не против сопряжения усилий между «малой группой» и «астанинским форматом» при том, что мы все должны помнить о главном: мы должны подтверждать делами наши заявления о приверженности суверенитету, политической независимости и территориальной целостности Сирии, — заявлял, в частности, замминистра иностранных дел РФ Сергей Вершинин в начале июня.

Пока же оба переговорных процесса протекают отдельно друг от друга. Встреча в «астанинском формате» запланирована на конец июля — России недавно удалось привлечь к этому в качестве наблюдателей Ливан и Ирак. «Малая группа» в начале недели провела встречу в Париже, однако принципиальных решений на ней принято не было, а само мероприятие оказалось в тени иерусалимской встречи. Последняя, ввиду одновременного участия России и США, даёт основания как для сдержанного оптимизма, так и для опасений. Хотя основной темой переговоров в Израиле была заявлена Сирия, аналитики сходятся в том, что для Вашингтона и Тель-Авива гораздо важнее сейчас сдержать именно иранское влияние на сирийской территории. И в этом якобы может помочь Москва.

США и Израиль будут пытаться использовать Россию в собственной антииранской политике. Прежде всего в Сирии. Тель-Авив и Вашингтон рассчитывают, что Москва заинтересована в уменьшении влияния Тегерана на Дамаск, а значит, будет им подыгрывать. В то же время у российской стороны нет ресурсов и рычагов, которые бы заставили Иран сократить своё присутствие в Сирии, — заявил в беседе с News.ru руководитель Центра исламских исследований Института инновационного развития Кирилл Семёнов.

Как напомнил эксперт, даже попытки создания зон, свободных от иранского присутствия в Сирии, например, на юге страны, оканчиваются ничем. Причина в том, что они очень быстро начинают вновь заполняться проиранским элементом, который, впрочем, действует не под собственным флагом, а под эгидой Сирийской арабской армии (САА). Кроме того, последняя операция в городе Хама показала, что без участия этого компонента САА не удаётся решить даже ограниченные военные задачи. Поэтому, конечно, Вашингтон и Тель-Авив могут рассчитывать, что Москва им будет подыгрывать, что, собственно, уже иногда происходит, но вряд ли им стоит надеяться на то, что она действительно сможет выдавить Иран из Сирии, подчёркивает Кирилл Семёнов.

Нужны ли России США, формально согласные с политическим урегулированием в Сирии? Безусловно, — отмечает директор Института Ближнего Востока по вопросам противодействия терроризму и экстремизму Чарльз Листер. — Но для Москвы этого никогда не было достаточно, чтобы всерьёз надавить на Иран в Сирии. Ситуация в Идлибе наглядно демонстрирует, почему России нужны иранские наземные силы. Без них Асад — бумажный тигр.

С другой стороны, Москва, разумеется, вправе использовать новый переговорный формат в своих интересах и, судя по всему, уже пытается делать это. Так, по итогам встречи с Джоном Болтоном и Меиром Бен-Шаббатом Николай Патрушев заявил, что Израиль мог бы достигнуть некоторых своих целей в Сирии без применения силы.

Многие случаи нанесения ударов можно предотвратить для того, чтобы локализовать ситуацию, которая волнует Израиль, невоенными методами, — считает секретарь Совбеза РФ.

Очевидно, главные адресаты этого заявления — Дамаск и Тегеран, которые Москве необходимо убедить в том, что она не поддерживает силовые действия Тель-Авива. В то же время непосредственно на действия израильтян слова Патрушева вряд ли повлияют. Как отмечает Кирилл Семёнов, у Израиля просто нет большого выбора методов именно потому, что вышеупомянутый проиранский компонент никуда не исчезает.

Говоря уже об Иране, Патрушев заявил, что Москва и Тегеран были и остаются союзниками, и таким образом послал вполне чёткий сигнал: разрыва двусторонних отношений или же давления на ближневосточного партнёра от России ждать не стоит. Это, кстати, вполне укладывается в рамки озвученного Путиным на прямой линии тезиса о том, что Кремль не торгует «ни нашими союзниками, ни нашими интересами, ни нашими принципами». Болтон же ожидаемо сосредоточился на иранской угрозе, допустив, впрочем, и дипломатическое решение.

Президент Трамп принял решение о дополнительных санкциях в отношении Ирана, однако оставил открытой дверь для возможных переговоров, — подчеркнул помощник американского лидера.

Судить о жизнеспособности нового формата по одной встрече, конечно, тяжело. Пока главная опасность в том, что «иерусалимская тройка» и дальше будет использовать очередную переговорную площадку лишь для продвижения собственных региональных интересов, а не реального снижения напряжённости.