Генеалог объяснила, почему зумеры стали в семь раз чаще изучать свои корни

Зумеры стали в семь раз чаще интересоваться своими корнями, стремясь ощутить связь с глобальной историей, заявила NEWS.ru генеалог, основатель бюро «Летописец рода» Елизавета Красная. По ее словам, это стремление продиктовано поиском идентичности.

За год трафик на генеалогические сервисы среди молодежи 17–24 лет вырос в семь раз — это самый резкий скачок среди всех возрастов. Это глубинный запрос поколения, которое выросло в эпоху нестабильности и ищет любые точки опоры. При этом изменился и сам способ поиска: если раньше в основном изучали архивы, то сейчас бум пришелся на ДНК-генеалогию — вовлеченность в нее выросла более чем в 30 раз. За год доля мужчин, интересующихся родословной, выросла до 52%. Причин несколько. В эпоху цифрового одиночества, внешней нестабильности и информационного шума генеалогия дает ощущение укорененности. Когда «земля уходит из-под ног», знание того, что ты часть чего-то большего, — это якорь, который держит, — пояснила Красная.

Она отметила, что раньше поиск корней был уделом энтузиастов, которые могли годами сидеть в читальных залах. Теперь же, по словам эксперта, результат можно получить за несколько недель. Специалист пояснила, что оцифровка архивов и искусственный интеллект, способный распознавать документы XVIII века, сделали генеалогию понятной и доступной каждому.

В отличие от 1990-х годов, когда гордились дворянским происхождением, сегодня молодые люди гордятся любыми корнями. Им важен не статус, а правда. Поколение Z хочет объективной картины — даже если там не графы, а крестьяне и ссыльные. «Кто я? Откуда я? Куда я иду?» — эти вопросы становятся особенно острыми в переходном возрасте. История семьи — ответ на них через поколения. Зумеры первыми поняли: в мире, где все продается и покупается, единственное, что нельзя подделать, — это твоя кровь, история и фамилия, которую носили до тебя и которую ты передашь дальше, — заключила Красная.

Ранее психотерапевт Евгений Фомин заявил, что зумеры обращаются к священникам чаще, чем к психологам, из-за сильного экзистенциального кризиса. По его словам, их волнуют вопросы о смысле жизни и ценности бытия.