Жители нашей страны оплачивают 40% от суммы на лечение заболеваний из собственного кармана. Остальные расходы осуществляются из фонда ОМС. Для сравнения: в Европе пациенты доплачивают только за 20% услуг. Остальные расходы берут на себя страховые компании. Такие данные озвучил первый проректор Высшей школы организации и управления здравоохранением Николай Прохоренко.


Половину оплачиваемой гражданами суммы составляют лекарства. Остальные 50% распределены между ДМС, санаторно-курортным лечением, платной медицинской помощью в частных и государственных лечебных учреждениях и нелегальными выплатами врачам.

При этом в фонд обязательного медицинского страхования отчисляется 5% от официальной зарплаты сотрудника. Ещё в некоторых организациях осуществляются выплаты от 0,2 до 8,5% на страхование от несчастных случаев на производстве. То есть на самом деле бесплатная медицина не является таковой.

В России практически невозможно лечиться полностью за счет средств ОМС, отмечает Николай Прохоренко. Пациенту приходится доставать кошелек на всех этапах лечения.

В Европе четко регламентирован путь, по которому идёт пациент. Он буквально с первого дня «засасывается» системой, быстро проходит все обследования, анализы. У нас пациент должен преодолеть сопротивление. Долго ждать нужного врача, нужного лекарства, нужной процедуры, анализов. Многим проще заплатить, чтобы получить услугу быстро.

Николай Прохоренко

проректор Высшей школы организации и управления здравоохранением

Читательница News.ru Валентина Ткачёва (имя изменено по просьбе собеседницы. — News.ru) из Санкт-Петербурга убедилась в этом на собственном печальном опыте. Женщина больна синдромом Кушинга. Это сочетание клинических симптомов, вызванных хроническим повышением уровня гормона кортизола в крови. При заболевании наблюдается атрофия мышц, слабость, артериальная гипертония, остеопороз. Также сильно ухудшается внешний вид. Растёт горб, зоб, раздувается всё туловище, волосы растут на лице, а на голове выпадают.

Андрей Любимов/АГН «Москва»

Мои обследования длились около года. Всё затянулось. Например, получаешь номерок на кровь сегодня, а дата сдачи — через 2--4 недели. Ещё нужно время на то, чтобы получить эти анализы. Хочешь быстрее — плати. Пока я сдавала одни анализы, состояние ухудшилось. Плохие анализы — следствие болезни. Замкнутый круг, в общем. Наконец, я получила квоту на операцию. Но оказалось, что часть необходимых анализов она не покрывала. Цена вопроса 9 000 рублей. Без них меня бы не прооперировали. Если бы моя дочь не нашла эти деньги, операции бы не было. Моя пенсия в тот момент была чуть более 12 тысяч рублей. Едва на жизнь хватало.

Валентина Ткачёва

пациентка

Другую историю рассказал больной раком легких 4-й стадии Андрей Тимофеев из города на Неве. Перед химиотерапией нужно сдать анализы, не позднее чем за 5 дней до процедуры. Но получить талончик и результаты за такой короткий промежуток невозможно. В муниципальных учреждениях здравоохранения это растягивается на недели. Приходится делать анализы в частных клиниках. Ещё один момент — онкоцентр, куда его бесплатно отправили, находится за городом. На транспорте добираться Андрей не может из-за плохого самочувствия. На социальное такси больной права не имеет. Такая роскошь доступна только людям с инвалидностью. В итоге за всё платит его дочь, по примерным подсчётам уже ушло 25 тысяч рублей.

Ни в случае с Валентиной, ни в случае с Андреем врачи не преступили существующий регламент. Предельные сроки ожидания оказания услуг в медицинских учреждениях установлены в Программе государственных гарантий. Согласно им, лабораторные исследования врачи могут делать «не более 14 календарных дней со дня назначения».

Андрей Любимов/АГН «Москва»

Онкобольные и их родственники особенно часто выкладывают круглые суммы в рамках «бесплатной» российской медицины. Как на этапе первичного лечения, так и во время рецидива заболевания.

Заведующая кафедрой онкологии и паллиативной медицины РМАНПО, академик РАН Ирина Поддубная приводит пример: во время рецидива рака кровеносной и лимфатической систем пациенты рискуют оказаться без медицинской помощи.

Затраты на первичное лечение этих видов рака покрывает государственная программа «Семь нозологий». Но препараты для лечения рецидива в неё не входят. А это очень дорогостоящие лекарства. Один флакон нужного препарата может стоить от 200 до 800 тысяч рублей. Эти деньги находят разными путями: обращаются в фонды, пишут обращения в Минздрав. Представители ведомства находят нужные средства в региональном и федеральном бюджетах. Часто больному приходится месяцами ждать нужного лекарства.

Эксперты говорят: необходимо срочно пересмотреть существующий порядок вещей и учесть всех больных при распределении финансирования. А также увеличить в целом расходы на лечение в региональных бюджетах.

Перед тем как доставать кошелек, важно научиться отстаивать свои права, сообщил в беседе с News.ru главный врач городской клинической больницы № 71 Александр Мясников. Например, пойти и объяснить ситуацию руководству учреждения: ну нет у вас 4-х недель для ожидания анализов. Ещё вариант — пожаловаться в вышестоящую инстанцию. Но для многих россиян привычна позиция «проще заплатить», и врачи пользуются этим.

Проблема российского здравоохранения не в недостатке финансирования, а в неверном алгоритме действий и недостатке мышления врачей. У нас нет такого понятия, как в западной медицине: соотношение цены и качества. Где не надо, мы считает каждую копейку. Где надо сэкономить — не экономим. Покупаем слишком дорогое оборудование. Потом нет денег на комплектующие, на ремонт. Закупаем для лаборатории оборудование, на котором никто не умеет работать. Всё это образует очереди и увеличивает время ожидания процедур. Когда мы приведём все это к общему знаменателю, тогда будет успех.

Александр Мясников

главный врач городской клинической больницы № 71