Российское экономическое влияние в Европе растёт вопреки санкционному режиму. К такому выводу пришли американские и болгарские аналитики, которые подробно исследовали российское финансовое «присутствие» в ряде стран ЕС. Как оказалось, наиболее уязвимыми перед вливаниями со стороны отечественного бизнеса оказались Италия, Австрия и Нидерланды. Вероятно, с такой точки зрения визит главы австрийского МИДа Карин Кнайсль в Россию стал только лишним свидетельством партнёрских отношений Вены и Москвы.


В докладе «Стратегия Кремля - 2», который подготовили эксперты американского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) и болгарского Центра изучения демократии, говорится о трёх странах, ставших для российского предпринимательства едва ли не «окном» в Европу. Это Австрия, Италия и Нидерланды, где объём российских активов увеличился с 5,4 млрд евро в 2006 году до почти 160 млрд евро к 2017 году. Причём в Голландии российские инвестиции выросли с 13,2 млрд евро (2007 год) до около 96 млрд евро (2017-й). Как утверждают авторы «Стратегии Кремля — 2», российские активы — это примерно 13% номинального ВВП Нидерландов по состоянию на 2017-й. Даже несмотря на то, что только около 20 тыс. человек имеют рабочие места в российских компаниях, ведущих бизнес в стране.

Отвечая на вопрос, почему экономики трёх стран так слабо сопротивляются российскому финансовому влиянию, которое начиная с 2014 года западные страны активно старались ограничить санкционными мерами, аналитики CSIS и Центра изучения демократии приходят к выводу, что в отношениях голландских, австрийских и итальянских предпринимателей с властями своих стран видны признаки корпоративизма. «Близость национальных экономических лидеров к политической власти обеспечивает своего рода негласную гарантию поддержки и защиты <…> для российских стратегических проектов», — убеждены авторы исследования. Причём недооцененным фактором «российского влияния», как говорят аналитики, является выход европейского бизнеса на российский рынок и его давние деловые связи с российскими компаниями. Такие гиганты, как Pirelli, Fiat и Unilever, экспортируют значительную долю своей продукции в Россию.

Как обращает внимание американская газета Wall Street Journal, финансовые потоки, описанные в докладе, законодательно не идут вразрез с существующим экономическим режимом Евросоюза в отношении России, — речь о «покупке влияния». Однако если и вести спор о финансовой прозрачности, то дело вряд ли ограничивается Европой. Американское законодательство, которое требует дополнительной информации о том, кто стоит за сделками с недвижимостью и корпоративной собственностью, неоднократно нарушалось, утверждает Wall Street Journal.

Впрочем, никто на экспертном уровне не отрицает, что инвестиции зарубежных компаний в Россию являются катализатором смешения государственных и частных интересов, потому что компании, вкладывающиеся в Россию, как правило, имеют доступ к высокопоставленным чиновникам и иногда пытаются смягчить подход руководства своих стран к оценке кремлёвской политики. Распространённым примером является Австрия, министр иностранных дел которой — Карин Кнайсль — прибыла в Россию.

В западной исследовательской среде уверены, что Чехия, Черногория и Румыния являются яркими примерами того, как Россия якобы пытается воздействовать на тех европейских игроков, которые сохранили свою евроатлантическую ориентацию. Черногория в значительной степени подвержена влиянию российской экономики, особенно в сфере недвижимости: около 70 тыс. объектов собственности принадлежат российским владельцам, а российские бизнесмены приобретают дорогие отели в привлекательных с точки зрения туризма местах примерно с 2006 года, отмечают авторы доклада «Стратегия Кремля — 2». Они обращают внимание, что Черногория также имеет прочные культурные связи с Кремлём через православную церковь.

Чешская Республика является как объектом (через свой атомный энергетический и финансовый сектор), так и проводником экономического влияния России — своего рода гибридной моделью, также делают вывод эксперты CSIS и болгарского Центра изучения демократии.

Что же касается самой российской стороны, то её авторы доклада подозревают в продвижении своих интересов не только при помощи инвестиционных активов, но также при помощи высокопоставленных политических деятелей. В качестве примера приводится исследовательский институт «Диалог цивилизаций», штаб-квартира которого находится в Берлине. Одному из его основателей Владимиру Якунину была предоставлена шестимесячная виза в Германию несмотря на то, что он находился в чёрных списках. Список подобных фигур, которые, по оценке западных экспертов, обеспечивают российскую «мягкую силу», можно перечислять ещё долго.

В предыдущем исследовании, опубликованном в 2016 году, отмечалось, что Москва пытается нарушить трансатлантические связи в Болгарии, Венгрии, Словакии, Сербии и Латвии. Для этого Кремль, как утверждалось, использует симпатизирующих ей политиков, пытается занять доминирующее положение на энергетическом рынке и в других секторах экономики, разрушает систему борьбы с коррупцией. Впрочем, за перечислением факторов авторами доклада также можно увидеть не только попытки анализа активности российской публичной и скрытой дипломатии, но также моменты передёргивания и манипуляции. Так, невозможность повторения «крымского сценария» в Латвии они объясняли не иначе, как удачными попытками местных властей контролировать ситуацию. Впрочем, вряд ли манипулирование присуще только западным аналитикам — в российской экспертной среде, включая академическую, также чрезвычайно популярны попытки объяснять все происходящие события конъюнктурой и внешним заговором. Зачастую такие работы находят отклик у власти, но вряд ли способствуют объективному анализу.