30 января в олимпийском медиацентре в Сочи начал работу Конгресс национального диалога Сирии. Москва приложила много усилий для организации такой переговорной площадки, позиционируя себя в качестве посредника между правительством, оппозиционными партиями, вооружёнными формированиями, этническими и религиозными группами. Однако всесторонняя поддержка, которую Москва оказывает Дамаску, по умолчанию влияет на «нейтральный статус» модератора переговоров.

В российском МИДе отмечали, что всего разослано 1600 индивидуальных приглашений делегатам — арабам, лояльным Турции курдам, езидам, ассирийцам, армянам, черкесам, чеченцам, дагестанцам, абхазам, туркоманам, друзам. Из них в Сочи прибыло 1511 человек. Однако эти цифры условны и нуждаются в поимённом официальном подтверждении, поскольку предсказуемые «сюрпризы» начались ещё в день прибытия делегатов и продолжились в день официального открытия конгресса, сдвинув церемонию на два с половиной часа.

Реальный диалог

Сирийский конфликт настолько запутан и зависит от мелочей, что рассматривать его в чёрно-белых тонах — сразу же совершать критическую ошибку. Если коротко сформулировать идею конгресса, то это — организация межсирийского диалога, формирование там некоего органа от правительства и оппозиции — конституционного комитета (предусмотрен в итоговом документе, который есть в распоряжении News.ru) для обсуждения политических реформ и, соответственно, активизации буксующего Женевского процесса урегулирования.

Резолюция № 2254 ООН, которой руководствуются на переговорах в Женеве, предусматривает формирование переходного органа и реформирование сирийского режима, однако она не детализирует, каким образом стороны могут к этому перейти. В итоге в Женеве оппозиция (Высший комитет по переговорам, ВКП) и правительство продолжают заседать в отдельных комнатах, которые по очереди посещает спецпредставитель ООН по Сирии Стаффан де Мистура и ведёт с ними некий заочный диалог.

Стабильность сирийского режима, который Москва спасла от неминуемого поражения, в реальности довольно иллюзорна: без ливанской и иракской «Хезболлы» (в её различных формациях) кадровые части армии Асада зачастую спонсируются различными сирийскими бизнесменами, в том числе эмигрантами, а различные ополчения — Национальные и Локальные силы обороны — финансируются в той или иной степени Ираном и преследуют зачастую иные цели. Однако в Дамаске прекрасно осознают разрозненность сирийской оппозиции даже внутри ВКП, поэтому предпочитают оттягивать и затягивать переговоры, чтобы не проводить никаких реформ и наоборот навязывать вооружённой оппозиции свои условия.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров во время церемонии открытия Конгресса национального диалога Сирии в главном медиацентре Олимпийского паркаФото: ТАСС/Валерий ШарифулинМинистр иностранных дел РФ Сергей Лавров во время церемонии открытия Конгресса национального диалога Сирии в главном медиацентре Олимпийского парка

Естественно, что и без «внешнего воздействия» вооружённая оппозиция в штыки воспринимает любые инициативы и альтернативные площадки, которые могут её дальше ослабить и снять с проправительственных формирований ответственность за нарушение режима прекращения огня в зонах деэскалации. Ещё до начала российской операции в 2015 году вооружённая оппозиция отказывалась входить в общую делегацию со светской оппозицией и различными якобы оппозиционными движениями, которые или лояльно относятся к действующей власти, или имеют с ней непосредственную связь. Их довольно много приехало на конгресс. Но можно сколько угодно собирать такую «марионеточную оппозицию», результата не будет (мало кто помнит, но в Астане ещё в 2015 году проходило два раунда переговоров Дамаска с такими силами, которые по определению не могли влиять на ситуацию в Сирии).

Поэтому если в Москве действительно пытались организовать диалог вооружённой оппозиции, «ручной» оппозиции (типа «московской платформы» Кадри Джамиля, «астанинской платформы» (2015) Ранды Кассис, Национального координационного комитета за демократические перемены, «Гражданского движения» и т.д.), представителей племён и ряда этнических групп, то это требовало деликатного подхода даже в таких мелочах, как символика мероприятия.

На фото: командующий 13-й дивизией Сирийской свободной армии

Представители вооружённой оппозиции — 13-я дивизия ССА, Файлак аш-Шам и ряд других, — которые 29 января прилетели из Анкары на турецком правительственном самолёте в составе делегации от Турции, потребовали изъять баасистские флаги из символики конгресса и переделать их бейджики. Оппозиционеры в знак протеста заночевали в аэропорту, но ситуацию не смогли разрешить и на следующий день к началу работы конгресса. В результате несколько повстанцев вышли из здания, остальные улетели назад, делегировав Турции свои полномочия, а спецпредставитель генсека ООН по Сирии Стаффан де Мистура покинул мероприятие, но, как оказалось, ненадолго.

Леонид Исаев, старший преподаватель департамента политической науки ВШЭ, участник конгресса в Сочи, специально для News.ru:

Фото: Личный архив

— У нас часто внутренняя политика определяет внешнюю, и, на мой взгляд, конгресс тесно связан с предвыборной российской кампанией. Вроде было заявлено о выводе войск, но Россия всё равно играет лидирующую роль и теперь выступает в качестве миротворца. По телевизору, конечно, скажут о том, насколько конгресс удался и что никому больше не удавалось собрать на одной площадке столько человек. Но в реальности участники постоянно перебивают друг друга, а российские представители сами признают, что с таким форматом далеко не уйдёшь. В итоге было озвучено, мол, у нас времени на демократию нет, поэтому мы вам будем делать предложения, а вы давайте будете за них голосовать.

Конечно, расчёт был на то, что удастся пригласить вооружённую оппозицию если не от ВКП, то по договорённости с Турцией, и провести это мероприятие под эгидой ООН. Но в итоге всё это провалилось с отъездом оппозиции и уходом делегации ООН, и теперь проблема — где брать легитимность всем этим решениям. Её можно иметь, если ты организовываешь диалог с реальной оппозицией либо создаёшь тот же конституционный комитет под эгидой ООН. Просто комитет по согласованию Конституции — это хорошо, но тогда надо прямо говорить о том, что мы на самом деле хотим интегрировать все территории под власть Дамаска и всех ставим перед этим фактом.

— То есть по факту в мероприятии участвуют только лояльные Асаду силы?

— Здесь специально говорят: это не переговоры, а диалог с привлечением всех этнических групп и слоёв. Поэтому те же баасисты умышленно называют себя не делегацией от правительства, а представителями гражданского общества и т.д.

— Второй раунд возможен?

— Из общения с баасистами на конгрессе я понял, что они не хотят. Для них приемлемый вариант — создать в Сочи конституционный комитет, а дальше вести переговорный процесс в Дамаске — мол, это наши внутренние проблемы, давайте обсуждать их там. Кто заинтересован, так это всякие платформы, которые остались не у дел в Женеве, как «астанинская» (лидер Ранда Кассис), и теперь они хотели бы создания «сочинской платформы», чтобы быть востребованными.