Подрыв самодельного взрывного устройства, который произошёл 13 июля на пути следования патруля российской военной полиции в южной сирийской провинции Дераа, приписывают проиранским иррегулярным формированиям. В результате нападения никто из российских военнослужащих не пострадал, а боевая техника, по официальным данным, не понесла каких-либо значительных повреждений. Однако инцидент на юге Арабской Республики — в случае если версия о причастности проиранских сил, конечно, окажется верной — становится иллюстрацией взаимоотношений между Россией и Ираном в постконфликтных условиях.


Версия о том, что к теракту могут быть причастны лояльные иранскому руководству силы, озвучивается на экспертном уровне. Как сообщил журналистам руководитель российского Центра по примирению враждующих сторон в Сирии генерал-майор Алексей Бакин, в результате нападения на патруль военной полиции в Дераа никто из россиян не пострадал. Взрыв, который был совершён дистанционно, произошёл на дорожном участке Хараба — Маараба. По предварительным данным российской стороны, диверсионно-террористический акт — дело рук боевиков незаконных террористических группировок, которые, как утверждает Бакин, разрозненно действуют «на юге Сирии с целью обострения обстановки в этом регионе». Никаких уточнений о принадлежности этих группировок российская сторона, разумеется, не приводит. После нападения командование ВС РФ пошло на дополнительные меры по обеспечению безопасности военнослужащих российской армии, добавил Бакин.

взрыв в провинции Дераавзрыв в провинции ДерааAmmar Safarjalani /Zuma/TASS

Провинция Дераа, где произошёл инцидент, не так проста с точки зрения структуры управления и, соответственно, распределения властных полномочий. После её перехода под контроль сирийских правительственных сил в 2018 году от России как от «старшего товарища» сирийского режима стали активнее требовать обеспечения безопасности южных границ Сирии. В частности, израильтяне призывали, чтобы все иранские и проиранские формирования покинули прилегающие к рубежам территории. Впрочем, создать «чистую» от иранских «клиентов» зону на юге Сирии оказалось не так-то просто. До настоящего времени в южных провинциях фиксировали присутствие как местной «Хезболлы», так и бойцов Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) — влиятельнейшей в Иране военно-политической организации. Однако существуют силы, которые претендуют на роль противовеса. К примеру, в Дераа находится 5-й корпус правительственной армии, который фактически управляется российским военным командованием. Его присутствие не нравится Ирану. И 5-й корпус платит той же монетой. Его бойцы уже были замечены в атаке на военные контрольно-пропускные пункты и штаб-квартиру сил, поддерживаемых Тегераном.

Конечно, считать, что занимавшие ранее этот район формирования умеренной оппозиции окончательно ушли, неправильно. После возвращения провинций Дераа и Кунейтры под контроль официального Дамаска на юге был запущен процесс формирования ополчения из числа бывших повстанцев. Существовала версия, что это было пролоббировано российской стороной по согласованию с Иорданией, чтобы не допустить укрепления позиций «Хезболлы» и других подконтрольных Ирану иррегулярных формирований у границ Хашимитского Королевства. Сирийский режим поручил «переплавить» оппозицию в ополчение бывшему командиру одной из крупнейших оппозиционных фракций «Южного фронта» — «Джейш ас-Саура» («Революционной армии») Имаду Абу Зурейку, который вернулся из Иордании по согласованию с главой военной разведки в Дераа Луаи Аль-Али. Однако создание дополнительных структур, как становится понятно, не сбавило накала в противостоянии за власть в южных районах.

Командование российской группировки в Сирии сложно заподозрить в безучастности к делам, происходящим на юге. Российские военнослужащие регулярно проводят встречи с местными. Правда, круг вопросов, которые обычно обсуждают с россиянами жители, подозрительно ограничен — это работа, пропитание и судьба некоторых арестованных. Наблюдатели утверждают, что сирийцы из южных провинций избегают говорить с представителями российской армии на политические темы. Это может быть связано с тем, что россиян всегда сопровождает сирийский офицер военной безопасности и переводчик, которого люди считают также связанным с сирийскими силовыми структурами.

А политических тем в южных провинциях предостаточно. Наблюдатели говорят о начале так называемой второй революции. Повод для этого дают появляющиеся на стенах местных населённых пунктов рисованные лозунги образца 2011–2012 годов. Протестный потенциал юга Сирии увеличивается, и вряд ли его можно «утопить» умножением иранских и проиранских элементов — они как раз и являются гарантами сохранения градуса народного недовольства.