USD  65.814 EUR  75.3241
GOLD1,222 $   Brent79.41 $ Bitcoin6,499.45 $
МОСКВА10°C13:09
ПОИСК ПОИСК ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ 18+ facebook twitter vkontakte instagram

Путин и Эрдоган обсудят курдов и «Аль-Каиду»

Kremlin.ru

в мире [ версия для печати ]
28 сентября российский и турецкий президенты встретятся в Анкаре

Российский лидер Владимир Путин после переговоров с президентом Гвинейской Республики Альфой Конде совершит запланированный визит в Анкару — для встречи с турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом. Цели поездки — прагматические, сказал накануне журналистам пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков. «Россия и Турция — страны, которые находятся в состоянии очень тесного взаимодействия, будь то торгово-экономическое, инвестиционное сотрудничество, сотрудничество в области ВТС, в области культуры, в осуществлении мегапроектов, — отметил он. — Кроме того, это страны, которые взаимодействуют в вопросах обеспечения региональной безопасности, в том числе в Сирии».

«По всем этим вопросам будет произведена сверка часов», — добавил Песков, подчеркнув, что ни у кого нет права критиковать Москву и Анкару за военно-техническое сотрудничество. Очевидно, имея в виду контракт с Турцией на поставку четырёх дивизионов зенитной ракетной системы С-400, который вызвал ожидаемый информационный шум на Западе.

Ранее, 25 сентября, российский и турецкий президенты провели телефонные переговоры, в ходе которых был затронут вопрос курдского референдума, а также — «дальнейшая тесная координация усилий России и Турции на сирийском направлении». Отмечалось, что лидеры сошлись во мнении, что «создание четырёх зон деэскалации открывает путь к прекращению гражданской войны и политическому урегулированию кризиса на основе принципов суверенитета и территориальной целостности страны». В тот же день премьер-министр Турции Бинали Йылдырым заявил, что Турция, Россия и Иран работают над установлением новой зоны деэскалации в сирийском городе Африн, населённым преимущественно курдами.

С одной стороны, для поездки Владимира Путина в Анкару создан благоприятный фон — российские СМИ регулярно пишут о позитиве в российско-турецких отношениях, стараясь без лишней необходимости не упоминать сбитый в 2015 году турецкими ВВС российский фронтовой бомбардировщик Су-24М. Так, 11 сентября «Коммерсант» сообщил о возможности скорого возобновления импорта турецких томатов в РФ и пробного ввоза овощей «объёмом до 300 тысяч тонн». 22 сентября по новостям быстро разошлось заявление главы Сбербанка Германа Грефа о том, что турецкая экономика демонстрирует устойчивый рост, поэтому пока нет планов по продаже банковского бизнеса в Турции.

С другой стороны, России и Турции предстоит совместно решать текущие трудные задачи в Сирии, касающиеся зоны деэскалации «Идлиб» и выстраивания отношений с курдами, широко представленными в поддерживаемом США оппозиционном альянсе «Демократические силы Сирии».

На данном этапе противоречия в отношениях с курдами разрешаются фактически сами собой: ещё до объявления 6 сентября Генштабом ВС РФ зоны деконфликтации в районе Тель-Рифата вторжению протурецких сил в курдский кантон Африн объективно мешали не российские военные полицейские, а собственные возможности Анкары, перспектива кровопролитных боевых действий и нацеленные на Ракку американцы.

С зоной «Идлиб» ситуация иная. После прошедшего 14–15 сентября шестого раунда переговоров в Астане страны — гаранты режима прекращения огня публично согласовали все четыре зоны деэскалации, а негласно, по словам источников, договорились о проведении операции по ослаблению радикального альянса «Хайат Тахрир аш-Шам» (в январе 2017 года в нём растворилась запрещённая в РФ «Джебхат ан-Нусра», руководящее звено которой состоит из представителей «Аль-Каиды»). Сразу после окончания встречи в Казахстане Турция начала стягивать войска в пограничную с сирийским Идлибом турецкую провинцию Хатай.

По некоторым данным, план действий сводится к следующему: турецкие войска, опираясь на умеренные группы оппозиции, берут под контроль участок границы с Идлибом и формируют новую буферную зону в Сирии на глубину не менее 35 км. Российская военная полиция, размещённая на стыке провинций Хама и Идлиб, следит за очерченной гарантами перемирия зоной деэскалации, а между ними вроде как должен саморазрушаться «Хайат Тахрир аш-Шам» — отодвинутый от границы, лишённый источников достатка (контрабанды) и раздираемый внутренними противоречиями.

План достаточно рискованный, но только подобные действия, по мнению экспертов, способны исключить многотысячные потоки беженцев (в случае классического «общевойскового» наступления на Идлиб) и дальнейшее проникновение радикальных элементов в сирийскую оппозицию. Но последующие атаки «Хайат Тахрир аш-Шам» на российскую военную полицию и ответные действия Москвы в виде ракет и бомб внесли сумятицу в действия игроков. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу даже заявил, что «гибель мирных жителей в Идлибе в результате действий российской авиации» будет обсуждаться на встрече Путина и Эрдогана.


Старший преподаватель департамента политической науки НИУ ВШЭ, эксперт РСМД Григорий Лукьянов, специально для News.ru:

— На мой взгляд, сближение России и Турции в последнее время произошло в первую очередь по воле высших эшелонов власти двух стран, и, собственно, они определяют генеральный вектор развития двусторонних отношений. В этих условиях даже серьёзные расхождения в частных вопросах рассматриваются высшим руководством России и Турции лишь как определённые технические проблемы, которые необходимо решать исходя из того, что решение по российско-турецкому сотрудничеству остаётся неизменным. Следовательно, возникшая сегодня ситуация вокруг Идлиба стала скорее испытанием не для самого фактора российско-турецких отношений, а для тех команд профессиональных экспертов, которые будут заниматься их решением.

Турецкая сторона заинтересована в том, чтобы не только интенсифицировать сотрудничество с Москвой, но даже в какой-то степени, как турки это понимают, его институализировать. Насколько к этому готова российская сторона — вопрос. Возможно, политически она и готова, но на уровне реальных действий здесь, как всегда, возникают типичные сложности.

Связаны они с тем, что этими проблемами занимаются Минобороны, МИД, в экономической области у нас работает тоже большой набор акторов как государственных, так и полугосударственных, включая банки, госкомпании. Однако, на мой взгляд, турки достаточно мягко реагируют на присутствие российских компаний в том же Иракском Курдистане и вообще на расширение присутствия России в регионе, не рассматривая его для себя как серьёзную угрозу. При таком настрое можно предположить, что могут появиться новые платформы для коммуникации и российско-турецкое сотрудничество будет наращиваться.

Не секрет, что в условиях достаточно высокого экономического взаимодействия между нашими странами до 2016 года база политического сотрудничества у нас проседала. Осознание этой проблемы постепенно приходит, причём как раз в условиях кризиса, последовавшего за сбитым российским самолётом.

В этой связи сегодня в турецком политическом истеблишменте, в экспертной среде идёт последовательное размышление о том, какими могут быть российско-турецкие институциональные платформы в политической сфере, которые будут скреплять и усиливать то самое политическое взаимодействие, давать ему необходимую правовую законодательную базу. Такая политическая опора в дальнейшем даже при возникновении противоречий позволит решать их с меньшим ущербом для обеих сторон.


самое читаемое
Другие новости
Top