Мир не видел боевого применения ядерного оружия после августа 1945 года, но ядерная атака и контрудар — это сценарий, который вновь привлекает внимание Пентагона. Военные готовятся к мрачной перспективе боевых действий с использованием ЯО и проведению маневренных операций в атакованной зоне, то есть к тому, что планировщики операций на потенциально опасных направлениях на самом деле игнорировали в течение десятилетий, констатируют американские эксперты.


Планы военного ведомства по проведению ядерных операций были изложены в 60-страничном документе, подготовленном Объединённым комитетом начальников штабов США. 11 июня доктрина была размещена на сайте ведомства, но в тот же день доступ к ней был закрыт и сейчас разрешён лишь подписчикам закрытой онлайн-библиотеки комитета с пометкой «только для служебного пользования». Впрочем, доктрина была скачана специалистами и есть в свободном доступе на сайте Федерации американских учёных (FAS).

Документ развивает нашумевший тезис «Обзора ядерной политики США» 2018 года, подготовленного администрацией Трампа, о возможности применения атомного оружия в ответ на неядерную атаку или кибератаку на систему ядерного командования, контроля и коммуникаций (NC3). Он отражает современный расклад сил: учитывает растущее количество стран, обладающих ядерным потенциалом, фиксирует потерю США технологического превосходства над соперниками и допускает изменения в масштабе конфликта после применения ЯО, когда возрастёт ставка на мастерство командующих объединениями видов ВС.

U.S. Department of Defense Current Photos/Flickr

Впрочем, отходя от пропагандистской политической риторики, разработка боеприпаса с маломощной боевой частью (менее 50 килотонн) и относительно малым выбросом радиации не новость. Не только США создают, например, авиабомбу B61-12, которая, по словам экспертов, может существенно понизить порог применения ЯО и вместо военно-политического средства сдерживания стать потенциальным оружием поля боя, но в России — типовые боеприпасы с ЯБЧ также переходят в класс высокоточных, и их мощность значительно снижена по сравнению с боезарядами 1960−1970-х годов. Ещё в 2012 году в докладе Национального совета по разведке США отмечалось, что российская ядерная политика с 2000-х годов строится на возможности использования «меньшей полезной нагрузки», поскольку применение маломощного или тактического ядерного боеприпаса может быстро положить конец конфликту, предотвратить разрастание полномасштабной войны.

Некоторые эксперты видят в доктринальных изменениях способ вернуться к восприятию ядерного конфликта в период, предшествующий падению Берлинской стены и распаду СССР — когда, например, «каждое артиллерийское подразделение США в Европе обладало ядерным оружием», проходило соответствующую подготовку по защите мест хранения боеприпасов, порядку действий после применения даже 155-мм снарядов с ядерной частью, цитирует Army Times эксперта аналитического центра RAND Дэвида Э. Джонсона, в прошлом офицера с опытом исследовательской работы по тематике стратегического вооружения.

В документе содержится призыв к военнослужащим Сухопутных войск и Корпуса морской пехоты быть готовыми к ведению боевых действий в «постъядерной зоне».

Главная и наименее понятная проблема, с которой столкнутся войска в ядерном конфликте, — это то, как действовать в радиационной обстановке после детонации, — говорится в доктрине ядерных операций. — Командиры должны понимать, как ядерный взрыв (в атакованном районе. — News.ru) может повлиять на личный состав (в относительной близости от противника. — News.ru), военную технику и вообще динамику боевых действий.

После окончания холодной войны военные всё больше зависят от сложных систем связи, а ЯО создаёт электромагнитный импульс, который может полностью отключить электронное оборудование и вывести из строя средства коммуникации, отмечает Брайан Кларк, старший научный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок, служивший на атомной субмарине. Атомный взрыв в верхних слоях атмосферы выведет из строя низкоорбитальные спутники связи, поэтому мощность боеприпаса и зона воздействия должна быть чётко выверена, чтобы при взрыве не было потерь в живой силе или среди гражданских, добавляет он.

World History Archive/Global Look Press

В то же время это не значит, что сейчас военные не проводят подобные расчёты или не имеют в войсках подразделений для действий в постъядерной зоне. Например, в составе Корпуса морской пехоты сейчас служат 1 634 специалиста, чья профессиональная подготовка полностью или частично связана с решением задач после применения химического, биологического, радиологического или ядерного оружия (ХБРЯ). В составе армии и среди резервистов также существуют целые подразделения, предназначенные для реагирования на ХБРЯ-угрозы как на континенте, так и на ТВД. Однако в доктрине о ядерных операциях прописано реальное «желание подготовить обычные силы для работы в ядерной среде» с полным пониманием комплекса проблем, с которыми столкнутся ВМС и ВВС. К примеру, для моряков это означает, что придётся действовать в условиях радиоактивных осадков, со специальными фильтрами на борту кораблей, а в зависимости от заражения выводить их из зоны конфликта для «очистки».

Локальное применение ядерного оружия против страны, не обладающей значительным ядерным потенциалом, не означает автоматически глобальной атомной войны, наступления «ядерной зимы» и гибели человечества. Известно, что ещё в Советской армии по учебным планам армейской наступательной операции с применением ядерного оружия закладывалось применение десятков зарядов по различным целям. А в ходе обучения офицерского состава будущий командир должен был понимать, что будет делать после атаки своего подразделения тактическим ядерным оружием. Правда, зачастую не учитывался человеческий фактор — вряд ли выживший экипаж атакованного, но ещё сохраняющего функциональность корабля будет способен выполнять боевую задачу.