Годовщина смерти вождя народов традиционно оборачивается поводом для весьма красноречивой дискуссии, напоминающей о незакрытом «гештальте» в сознании людей. Пока коммунисты вручают друг другу медали за «пропаганду жизни и подвига Сталина», их оппоненты бросаются в памятник диктатору гвоздиками и осыпают его проклятиями. Об отношении к вождю в нашей стране красочно сказал факт запрета фильма «Смерть Сталина» Армандо Ианнуччи. News.ru решил подвести итог, как восприняли в России фильм, вызвавший такой скандал, и «умер» ли Сталин в сознании зрителей.


«Сталин умирает не тогда, когда умирает Сталин»

Нашумевший фильм должен был выйти в прокат 25 января 2018 года, однако за два дня до этого Минкультуры внезапно отозвало у фильма прокатное удостоверение. Поводом послужило возмущение среди депутатов Госдумы, а также среди некоторых активистов и ветеранов — по остаточному принципу. Фильм сочли оскорбительным, а кто-то даже попытался разглядеть в нём экстремизм. В итоге фильм не вышел, однако те, кому надо, посмотрели и продолжают смотреть работу Ианнуччи в Сети.

И что же мы видим? Практически все кинокритики дали картине шотландского режиссёра весьма высокую оценку.

«Сталин — сакральная для России фигура, приходится признать. Её сакральность лишь таинственно укрепляется от попыток либерального меньшинства объявить Сталина злодеем, тираном, нелюдем», — писал кинокритик Антон Долин, назвав фильм хорошим, хотя и не культовым.

Впрочем, на этот статус комедия изначально и не претендовала. За смешное здесь выдаются совсем не смешные и, по сути, страшные вещи: массовые репрессии и «мышиная» борьба за власть бывших приспешников вождя после его смерти. Вероятно, это было частью задумки Ианнуччи: замаскировать под безобидную «комедию» отчаянный крик о действительно важных вещах.

«Нет, это не комедия, это хоррор — только не придуманный, а самый что ни на есть настоящий, бывший в действительности, случившийся не столь уж давно в нашей родимой стране», — написал о фильме кинокритик filmz.ru Максим Марков.

Несмотря на важность темы, «Смерть Сталина» — довольно безобидный фильм, который не стоит воспринимать всерьёз, так как он не претендует на точные исторические соответствия, а просто подчёркивает общую абсурдность происходящего в отдельные годы правления и после смерти Сталина.

Кадр из фильма «Смерть Сталина»Кадр из фильма «Смерть Сталина»Gaumont

«Только заражённый наихудшей формой „ура-патриотизма“ невежда примет эту картинку всерьёз, не понимая художественного значения гиперболы, рождающей месседж о безумной разрушительной силе тирании, культа личности и тотальной несвободы», — считает журналист postcriticism.ru Дмитрий Котов.

Любопытно, но большинство посмотревших трагикомедию зрителей восприняли этот фильм в основном положительно, оценив политическую сатиру режиссёра.

«Те, кто критикует фильм за то, что „вы всё врете“ и „всё было не так“, должны понимать, что это не историческая драма и не документалка. Это чёрная комедия», — написал пользователь портала kinopoisk.ru.

Российские зрители даже готовы были простить режиссёру некоторую утрированность повествования: за сгущёнными красками люди всё-таки разглядели ту грустную правду, которая передавалась из поколения в поколение. Сейчас сквозь голоса сторонников вождя всё громче начинают звучать голоса членов семей пострадавших от репрессий, и их очень много.

Пожалуй, самое нелестное, что зрители могли сказать о фильме, это назвать его «клюквой». Однако, «клюква» «клюкве» рознь.

«Казалось бы, фильм плох настолько, насколько это возможно, но есть одно "но", фильм фарс чистой воды, и воспринимать его надо соответствующе, это клюква, возведённая в абсолют, но идущая по тонкой грани и не перегибающая палку, особенно он доставит удовольствие людям, разбирающимся в истории и умеющим посмеяться над собой», — подвёл итог пользователь портала kinopoisk.ru.

Реакция Запада на комедию была более чем ожидаемой: фильм признали лучшим в своём жанре по версии Европейской киноакадемии и осыпали положительными рецензиями. Гораздо интереснее реакция российских зрителей, которая доказала: люди начали учиться отделять искусство от политики и переставать видеть в нём «происки Запада». А это внушает надежду.