Раскрыто, почему украинцы боятся встречаться с Мединским на переговорах

Украинская сторона боится встречи с помощником президента России Владимиром Мединским на мирных переговорах в Женеве, опасаясь, что он обнародует все подлые поступки Киева, заявил NEWS.ru политолог и политтехнолог Михаил Павлив. По его словам, формат предстоящего диалога прогнозируется в соответствии с моделью стамбульского.

Неудовлетворенность Киева Мединским во главе переговорной группы заключается в том, что они очень не хотели бы категоричных заявлений с российской стороны, так как идут ва-банк, по большому счету, затягивая и срывая переговоры. Но с Мединским украинцам это будет делать сложнее в данном случае, так как политик будет публично заявлять о всех неподобающих шагах со стороны Украины. На самом деле нет никакого противоречия и нет никакого неприятия. Это специально выбранная Киевом информационная стратегия, — пояснил Павлив.

Он подчеркнул, что еще в прошлом году в Стамбуле Украина использовала свою тактику, создавая видимость, что российская переговорная группа обладает низким статусом под началом Мединского. По словам политолога, Киев снова прибегает к этой стратегии, так как украинский президент Владимир Зеленский неоднократно выражал желание провести трехстороннюю встречу с главами США и России Дональдом Трампом и Владимиром Путиным соответственно.

Если говорить о переговорах в Абу-Даби, то российскую переговорную группу возглавлял начальник ГРУ Игорь Костюков. То есть, если угодно, узкопрофильный специалист. Мединский же — это политик в первую очередь. Развивается более публичный формат участия российской делегации. В Майами и Абу-Даби это была преимущественно непубличная история с максимальным режимом секретности. Сейчас, я думаю, будут комментарии и будут заявления по аналогии с тем, как это было в Стамбуле, — заключил Павлив.

Ранее сообщалось, что Мединский вернулся в российскую делегацию на переговорах в Женеве, встревожив украинских представителей. На прошлых встречах Мединский, как утверждают украинцы, акцентировал готовность России к затяжным боевым действиям.